Глубокое подполье зрительного зала

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Царь Эдип

Сообщений 81 страница 99 из 99

81

"Или заборы сами покроются плесенью", - написано у RRR_MAY. Вижу, что уже покрываются, уже... А LEK дополняет (очень точно):"...Ослепление Эдипа - это аллегория. Будучи зрячим, он был слеп, но ослепив себя, прозрел. В общем-то это подтверждает высказанную ранее мысль о том что этот шаг нужен ему, и Боги здесь абсолютно не при чем. Только по неизвестной причине  Эдип на сцене  это тщательно скрывает, предпочитая роль жертвы бытового рока.  Зыбкий спектакль". Отрадно за зрителей. Обидно за спектакль. Жаль актеров. Хочется задать режиссеру несколько вопросов. А именно: быть может, у него, у режиссера,  есть какая-то своя, иная, потаенная трактовка, кою мы просто пока что не доросли, недоросли,  понять? Или?.. "В чем же ответ?" - вопросила умирающая Гертруда Стайн у Высшего Существа. И, после паузы, в которой отчетливо слышалось его, Высшего Существа, оглушительное молчание, она переформулировала: "А в чем же тогда вопрос?" - И только потом умерла. :sorry:

0

82

Пишет ЖЖитель _arlekin_

На фоне всех остальных последних премьер Беляковича - "Эти свободные бабочки", "Комната Джованни" - названия, которые трудно было представить в юго-западном репертуаре - античная трагедия выглядит возвращением Беляковича к материалу, максимально ему близкому и привычному, а конкретно "Царь Эдип", который у Беляковича неизбежно должен был превратиться в экзистенциальную драму, просто напрашивался "в пару" к идущему много лет "Калигуле". Однако, хотя на программке вместо Беляковича, как это в последнее время на Юго-Западе бывает все чаще, автором пьесы обозначен Софокл, исходный текст трагедии переписан практически целиком, хоры, разумеется, отсутствуют, и в целом спектаклю больше подошло бы название "Даешь Софокла!" - по аналогии с "Даешь Шекспира!" (по мотивам "Двух веронцев").

Хорошо это или плохо, но Беляковичу удалось хрестоматийный мифологический сюжет развернуть не только в философско-психологической, что привычно, но и в криминально-политической плоскости. "Царь Эдип", по сути, представляет собой историю дознания - но, естественно, с предсказуемым финалом: раскаянием и добровольным самонаказанием. У Беляковича же этот финал далеко не так предсказуем. Эдип с самого начала предполагает, что против него существует заговор, во главе которого стоит Креонт, задумавший сам занять трон. И действительно - если взять за основу эту изначальную эдипову версию, то все сходится: откуда стало известно, что Фивы наказаны чумой за то, что в их стенах обитает убийца бывшего царя? Креонт принес эту весть от Дельфийского оракула - а точно ли это оракул сказал, может, Креонт сам придумал, свидетелей же нет? а кто первым обвинил в цареубийстве Эдипа? Тиресий, которого призвал во дворец опять же Креонт. Если эту версию докрутить, можно додуматься, что и заразу на Фивы они же наслали, нахимичили с порошками, а народу сказали, что "в мешках был сахар". (У народа, кстати, свои предположения - по Фивам ползут слухи, будто Эдип умышленно убил Лая в сговоре с Иокастой, с которой состоял в связи еще до того, как официально стал царем). Зачем это надо Креонту - тоже понятно, Эдип - сильная авторитетная личность, которому город многим обязан, просто так его не подсидеть, а если он уйдет сам, то с его окружением проблем не возникнет - царедворцы людишки мелкие, бестолковые, но зато услужливые.

Такая трактовка мифологического сюжета, однако, даже для Юго-Запада была бы слишком радикальной, и в итоге, несмотря даже на то, что, как я понял, основная версия об убийстве Лая не подтверждается-таки показаниями оставшегося в живых провожатого бывшего царя (тот упорно утверждает, что убийц было несколько - а Эдип был один) берет верх над всеми прочими. Эдип раскаивается, а признание, как говорили в не столь древние времена - королева доказательств. Ослепив себя, как и положено, он покидает стены Фив из рифленой жести и обращается к богам с благодарностью за урок: всю жизнь он пытался бороться с судьбой, а в результате всего лишь еще более неукоснительно следовал ее предначертаниям.

Отредактировано Quasi (2008-10-05 12:08:44)

0

83

Пишет ЖЖитель vonaufas

Oedipus rex
Сила судьбы («Эдип-царь» Софокла на сцене Театра на Юго-западе, режиссер-постановщик В.Белякович, 14.12.2007).

«Эдип-царь» – одна из древнейших трагедий в истории театра, и в то же время одна из самых совершенных, по признанию самого Аристотеля. В то же время это первый в мировой литературе образец детективного расследования. Миф об Эдипе – один из краеугольных камней психоаналитической теории Фрейда, ставшей важным элементом современной культуры. А еще: знаменитый фильм Пазолини, проход слепого Эдипа в исполнении Жана Марэ в фильме Ж.Кокто «Завещание Орфея», многочисленные адаптации для сцены нового времени (Гофмансталя в постановке М.Рейнхардта, того же Кокто)…
Словом, трагедия обросла таким «культурным слоем», что решиться на ее постановку может лишь театр, ставящий большие задачи.
Поскольку выразительные средства античного театра существенно отличалась от сегодняшних (более значимыми были слова, интонации и менее значимыми – мимика, жесты, мизансцены), режиссер должен прежде всего решить задачу совмещения эстетики современного театра с традициями античного. В. Белякович (автор и сценографии к спектаклю) придумал сценическое решение простое и в то же время многофункциональное: складные перегородки из гофрированной жести и высекают куски места действия для героев и хора, придавая пространству сцены необходимую динамику, и громозвучно отражают отчаянные удары кулаков трагических героев (таковые удары – в грудь ли, в жестяные ли заборы, составляют коммос – выражение скорби, неотъемлемую часть аттической трагедии).
Хор – элемент в античном театре довольно условный – превращается у режиссера во вполне конкретную группу домочадцев, вестников и включает в себя даже прорицателя Тирезия (В.Долженков). Типажи (их бороды, прически) вполне античные, правда, наряды сначала вводят в заблуждение: одинаковые льняные костюмы и сетчатые майки под пиджаками указывают скорее на группу коллег или партнеров по общему делу, чем на царя и его подданных с рабами и навевают ассоциации то ли с вестсайдской историей, то ли с сицилианской мафией (на задворках, среди гаражей или строительных заборов из гофрированных листов). Потом начинаешь догадываться, что так, по-видимому, одеваются современные фивяне и коринфяне (сиртаки в исполнении персонажей сделал бы такое впечатление законченным).
На протяжении и всего спектакля хор фиванских старейшин производит впечатление семейного клана с «крестным отцом» – Эдипом. Играют актеры достаточно просто: сказано в пьесе о Креонте (Ф.Тагиев), возвращающемся от оракула: «Он радостен», и он входит на сцену, улыбаясь во весь рот. Домочадец же (Д.Козлов), наоборот, все время выказывает нетерпение и гнев. Таким образом, театр вносит разнообразие в образы спектакля, делая его сценичнее. Понятна цель режиссера и в следующем приеме: в кульминационный момент представления, когда трагедийный накал стремится к пределу, вестник из Коринфа (А.Санников) балагурит, устраивает даже клоунаду, изображая плач младенца Эдипа. Здесь, видимо, постановщик решил смягчить трагизм происходящего шутовством, как это часто делали Шекспир и Чехов в своих пьесах. Этот прием позволяет освежить утомленное трагедийным содержанием внимание зрителя.
В нейролингвистическом программировании есть такой прием: воздействуют сразу на несколько органов чувств объекта - и показывают ему сверкающие предметы, и перемежают громкие возгласы вкрадчивым шепотом. В спектакле театра На Юго-Западе порою на аудиторию воздействует комбинация подобных приемов (трагические возгласы и тихие увещевания, оглушительные удары о гофрированную жесть), и она может вызвать транс и даже сон у некоторых зрителей.
Центральную роль Эдипа играет Е.Бакалов. Его Эдип довольно сильно напоминает распространенный, особенно в нашей стране, тип людей (и мужчин, и женщин), которые характеризуются острыми подбородками, иронически, печально или сердито опущенными уголками губ, осуждающим, обличающим взглядом. Такой человек сутулится и часто на кого-то гневно указует перстом. Такой человек требователен к себе и другим, но обычно считает, что у него самого все в порядке и поэтому больше претензий предъявляет к окружающим. Когда же дело касается его интересов, часто идет на компромиссы и с другими, и со своей совестью. Внешность исполнителя идеально подходит под этот тип, и характер таких людей он уловил и воплотил очень точно. И этот образ не противоречит идеальному образу героя античной трагедии в понимании Аристотеля: «…тот, кто, не отличаясь ни доблестью, ни
справедливостью, подвергается несчастью не вследствие своей порочности и
низости, а вследствие какой-нибудь ошибки, между тем как раньше он
пользовался большой славой и счастьем, как, например, Эдип…» Но… образ такого архетипического персонажа все же не может опираться лишь на один хорошо наблюденный характерный тип. В данном случае «человеческое, слишком человеческое!…» мешает как образу главного героя, так и всему спектаклю вырасти до масштаба величайшей из античных трагедий.

Отредактировано Quasi (2008-10-05 12:09:07)

0

84

19/04/2008
Идти долго не решалась, но, с одной стороны, соскучилась по истеричному Докину, голосящим Санникову с Курочкиным и пафосному Козлову, а с другой, просто интересно посмотреть во что выросло то, что я видела первый и единственный раз в октябре, кажется. Тем более, что все, кроме собственно сюжета, было благополучно забыто. Думаю, и через год будет то же самое, потому что смотреть это раньше я не соберусь ни в жизни, т.к. поняла, что любимого артиста Бакалова могу воспринимать в строго ограниченных количествах, и пока что в плане дозировки "Мастер" - мой потолок. Ко всему, после второго раза смогла определиться в своем отношении к этому спектаклю: как любой хороший детектив - читается легко и интересно, но желания подумать над разумным / добрым / вечным не вызывает - то есть вещь одноразовая.
Из хорошего, а его там было, практически все и всё. Сыгралось. На самом первом показе (а больше, повторюсь, я не видела) было затянуто, и местами не то чтобы пусто...а в общем да, пусто. А тут только в самом начале и то самую малость.
Очень понравился Санников - с Аполлоном общается так, запросто, по-дружески. С Курочкиным у них замечательный Коринфский дуэт, только одно "но" - либо Андрею петь громче, либо Косте - тише :)) А над песней я плакала, честное слово - непонятно, но смешно жутко. Козлов очень хорош в роли домочадца - может, быть ему и жалко Эдипа и Иокасту, может, он и правда в ужасе от самоубийства царицы, но уж больно злорадственно описывает произошедшее, смакует каждую деталь. Вообще, думается, что-нибудь самовлюбленное вроде Париса (и не говорите мне, что он любил Джульетту больше себя - поверю, когда сама увижу), правдорубящее, как Гонзалес, или пафосное и злобствующее, как эдипов домочадец - самое его. Да, еще не забыть взрывоопасного аллегорического кавалера и Марка Крысобоя :)) Кстати, я все это совершенно серьезно. Во всем вышеперечисленном он мне очень нравится.
Креонт замечательный, очень сильный. И в определенный момент выглядит намного более зрелым, взрослым, чем Эдип.
Иокаста была хороша. Я очень отвыкла от Ольги Ивановой, последний раз видела еще в "Калигуле" - но тогда Цезония была не очень убедительна, а тут так сильно. И проход ее в сцене с пастухом Лая, кажется, подсократили, от чего стало только лучше.
Сам Эдип первую треть казался едва ли не лишним, вторую - как ребенок, разыгрался в детектива, а вот последнюю - удивительный - все давно понял, но с каким-то маниакальным упорством мучает и себя, и Иокасту, и пастуха, чтобы все закончилось так, как закончилось. Кстати, лишним царь показался исключительно из-за граждан - несмотря на одинаковые бледные костюмы, каждый - индивидуальность намного более яркая, чем главный герой.

0

85

Царь Эдип... 30/11/08
Не думала, что когда-нибудь скажу подобное об этом спектакле, хотя где-то надеялась. Не думала, что встряхнуть и вывернуть может настолько...
Не верится... может это была случайность... Сразу столько всего впихнули внутрь, буквально одним клубком, спутанным туго-туго, что отделить одно от другого сложно. Безысходность и решимость, гордыня и смирение, вера и недоверие... Ощущение, будто тебя покрошили в мелкий винегрет (если не сказать, протерли в пюре) и выпустили в мир. Такое странное, забытое ощущение... три года назад таким был мой первый Калигула, и да и второй тоже... сейчас тот спектакль сильно изменился, стал не только другим, но и о другом (но не об этом сейчас)... Когда-то он точно также прожевал и выплюнул, не намекнул, а прямо указал, что там у тебя внутри (я про «Калигулу») и страшно оказалось увидеть изнанку, увидеть собственное сходство с Калигулой в трезвом взгляде на мир и невозможности спрятаться за розовыми стеклами очков. Будто увидев собственного врага в лицо, хорошо от знакомства, но тошно от наличия... Да, остались вопросы, (хотя многие из них незаметно разрешились и не резанули слух), но остались какие-то сучки и задоринки которые не позволяют все уложить в единый трактат о... о тебе самом. ...Просто плохо, как от попавшего внутрь вируса, который захватывает, который начинает болеть и от которого все ломит, а во рту «вкус не крови, не лихорадки, а всего вместе взятого» ((с) извините, вырвалось) и все это ищет свое место в существующих условиях... да-да, что-то из разряда, канувшего для меня в лету - почувствуй в себе Калигулу ... Нет, до почувствуй себя Эдипом (только не нужно вспоминать комплексы, о другом речь, совсем о другом, но пока, лично я не готова озвучить) дело не дошло... все-таки не допустили этого, какой-то полграни не хватило, чтобы переступить. ...Эдип говорит о судьбе и раздавившей его ноше, своей ноше... у каждого своей... и страх нереальных жерновов, которые перемалывают твою жизнь и чем сильнее сопротивляешься, тем сильнее сжимают, но не дернуть за последнюю нить практически невозможно, когда она так рядом, нужно лишь кивнуть ... Знаю, что боюсь идти на этот спектакль вновь. Страшно к чему он может привести... когда Эдип тебя, лично тебя, и лично каждого во всей толпе на площади спрашивает - скажите, если знаете... кто?

0

86

Как жаль, что у меня нету "еще 396-ти сообщений для просмотра этого текста"... Как всё зага-адочно? Интересно, что со спектаклем-то? Больной скорее жив, чем мертв или? Или об "Эдипе" - либо хорошо, либо ничего, либо еще 396 сообщений?

0

87

Столько времени прошло с премьеры и спектаклей просмотрено немало, но до сих пор самым неоднозначным для меня во всем репертуаре является именно этот спектакль, именно «Царь Эдип». И писать о нем сложнее всего. В блокноте множество заметок о разных спектаклях, от конца прошлого года до ноября этого. И выходила я с разным чувством после него, от абсолютной пустоты до созерцания неба, когда в нем, в его облаках хочется потонуть или утопится, как повезет. Я не знаю от чего зависит, сложится спектакль или нет, он абсолютно непредсказуем, не важно будет ли играть актеры или… нет, я иначе скажу, Эдип Евгения Бакалова есть, он стержень спектакля, но это мистика, какая-та, все равно даже при этом спектакль может, не получиться. И спектакль выходит всегда разный, с разными итогами, с разными ответами на, казалось бы, простой вопрос Креонта. И сам Эдип может быть как безмерно сильным, так и безмерно слабым. Даже похвалить или поругать спектакль теперь, когда я и сама часто не понимаю, почему так, сложно, он просто живет какой-то своей отдельной, порой кажется даже от актеров, жизнью. Это самый лотерейный спектакль.
Но это, в общем, мысли о «Царе Эдипе», а теперь в частности о спектакле 17-го числа.
Это отчасти был спектакль толпы, может из-за срочного ввода, но толпа, сограждане фиванцы, была отдельным живущим существом с собственной внутренней, эмоционально насыщенной жизнью. Тут нашлось место и праведному возмущению к Царю Батюшке - заступнику, и страху в гибнущей стране, только паники не было, толпа разрежалась в альтруистическом ключе взаимоподдержки.
Крепитесь други – мы с вами, и замена с нами (Андрея Санникова заменил Алексей Матошин). Замена как один из толпы была деловита, не дать не взять местный бизнесмен, пришедший с мольбой протянуть руки, но а на деле вопросить как идет ход спасительной операции, можно сказать местами нахально, но эта эмоция быстро сменилась обще фиванской растерянностью, а потом и страхом. Тут и царь смешал поцелуем ректората, и обстановка незнакомая, но вписалась все на редкость удачно: от аккуратного, шаг - за шагом перемещения из точки в точку, до призванных успокоить расстроенных товарищей по несчастью дружеских касаний, похлопываньем по плечу.
Вестник из Коринфа же честно заголосил, а последовав следом за Эдипом на допрос Пастуха с любопытством осмотрел все вокруг, при том что декорации остались прежними и лишь герои куда-то переместились, получилось что-то вроде ознакомления с новой обстановкой, бесцеремонно и все в том же вписавшемся в спектакль образе.
Как говорит герой другого спектакля Театра на Юго-западе -  «Все было в меру» :).

Отредактировано Lek (2009-01-21 02:57:57)

0

88

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано rrr_may (2009-01-24 02:24:45)

0

89

17/01/09
А я не понимаю... многое не понимаю в этом спектакле. В спектакле, который полтора месяца назад снес крышу напрочь, потом лишь взболомутил, а сейчас остался на внушительном расстоянии и даже не приблизился, хотя страсти кипели не шуточные...
Лотерея, иначе не скажешь. Или другой вариант - кардиограмма - от трясущихся колен, до полного недоумения – «а что вообще происходит». Страшит ужас Эдипа перед чем-то неизвестным, но нависающим, страх и жернова металлических стен, которые перемалывают его воспоминание о родителе и страшном пророчестве. И видишь, что Эдипа выворачивает наизнанку, только вот вчера оно было непосредственно в зале, а сегодня где-то там далеко за стенами. Причем к финалу слишком очевидна разница правителя каким он был и каким стал. Причем последнее слишком ощутимо, а вот сказать каким он был не могу – «не возгордитесь» ? - но, не могу сказать, что он сильно возгордился. Конечно, следствие может открыть косвенные доказательства – как то посадили его царем, после того как Эдип избавил город от вещуньи сфинкс, и забыл о прежнем царе, а потом еще и народ обвинял... но это все так… белыми нитками шито на воде. Креонт, то жаждет власти, то нет, неистово молится, обвиняет Эдипа, прощает и не прощает, а вот откуда возникает его вопрос – теперь то ты готов поверить? Не знаю. Все следующее после этого, покаяние и смирение Эдипа, его наставление на прощание – это уже следствия, а условия-то где?
Есть вещи, которые совершенно непонятны. К примеру, приговор самому себе. Ни при лучшем, ни при худшем раскладе, не понятно, почему принято именно это решение (матчасть трогать не будем). И со слов «во впадины глазные себе вонзать» воротит, и остается недоумение – как он додумался до такого изощренного метода. Возможно, это только мое, но не прихожу к закономерности финала –  ушел бы из города, либо повеситься, но оставаться в таком подвешенном состоянии. Потому что к финалу, к допросу пастуха, когда уже итак все ясно ужасает безысходность неподъемной ноши, осознания проклятия, а может просто брошенных слов, но ведь все сходится. Когда он допрашивает пастуха – это уже не человек, а живой труп. Пожалуй, только здесь как-то все,... скажу условно - «просто». Из него вынута вся боль, страдание, страх. Он переболел ими, они дошли в нем до такого предела, когда уже не чувствуешь боли – «пастух, мне тоже страшно» - такая тихая и даже спокойная фраза. Он уже все знает, нужна лишь последняя капля и не для того, чтобы лишить себя зрения, вдруг прозрев, а уйти навсегда, и даже не хлопнуть дверью, а раствориться в небытии. И пастух, чувствуя не только свой страх, но и его, изо всех сил отодвигается от ответов, отстраняется, дозируя слова и пытаясь отвечать на вопрос прямо, одновременно не отвечая на него. Будто через сказанное слово пропасть и он свалится в нее навсегда, свалится за то, что пожалел…
З.Ы. А толпа в этот раз, правда, была потрясающая. Живая, со своими очень разными характерами.

0

90

А меня "толпа",как раз и не убедила.Эдип существовал в одной манере(в настоящей,сумасшедшей высокой трагедии),а люди вокруг-в очень бытовой.Может быть так и надо,но меня это очень резануло.Уж слишком велика разница градуса.И только ко второй половине спектакля царь и его окружение объединились(по моим ощущениям).У меня создалось впечатление,что "домочадцам"перестало быть скучно.Ну,правда.И совершенно потрясающая сцена с поющими пастухами и дальше с откровением пастуха,спасшего младенца,и озарением Иокасты... Вы знаете,я очень люблю спектакль"Дракула",но вот там смешение фарса и высокой трагедии настолько органично,а вот здесь я как-то не понял.И очень обрадовался,когда все персонажи включились в "игру".Ну это на мой взгляд.Может я не прав.Я не так давно хожу в этот театр.

0

91

gernov написал(а):

Эдип существовал в одной манере(в настоящей,сумасшедшей высокой трагедии),а люди вокруг-в очень бытовой.Может быть так и надо,но меня это очень резануло.Уж слишком велика разница градуса.

Не знаю, но возможно эта разница и есть великая задумка режиссера. Безумно смущает фраза «высокая трагедия», а потом еще и применительно к «Дракуле». Видимо у нас разное понимание этого выражения. В данной ситуации для меня это красивый оборот, не более того. Хотя если воспринимать спектакль как Трагедию Софокла, тогда возможно... Мне кажется, что Эдип существует в той же манере, стилистика одинаковая, просто в начале пафоса в нем больше, но это отнюдь не высокая трагедия. Вот в этом для меня разница царя и остальных, вершина с которой обрушивается Эдип в финале. И, может быть, это Эдипу нужно спуститься на грешную землю и говорить чуть проще, а может этим и задумано подчеркнуть разницу того, как возвысился Эдип над толпой и возгордился. И в финале ведь он спускается и допрос пастуха идет на равных, он с ним разговаривает временами как царь – не скажешь так умрешь, а по большей части как с равным – мне тоже страшно – спесь слетела с Эдипа.
Не знаю, в чем должна убедить толпа, а вот с тем, что толпа (безымянный хор) была не убедительной, не соглашусь. У этих персонажей и нет имен, но характеры весьма самостоятельные и все вместе они рисуют характер фиванского народа (я не говорю о вестниках из Коринфа, о пастухе, речь идет о тех, кто молится в храме, приходит к Эдипу – безымянный хор). От взрывного молЯщегося, но не мОлющегося персонажа Нагретдинова – он молится, и вроде какой-то частью верит в эту молитву, но настоящей веры у него нет, такой, скажем как у Креонта, оттого – «не хочешь не молись», до искренне вопрошающего богов персонажа Курочкина. Все они в той или ной степени верят и веруют. И картинка весьма живая. В храме, когда каждый так или иначе, по собственной воле или вынуждено отрывается от молитвы, отходит от стены и начинает, назовем это сплетничать – да, обсуждают царя, - вот она толпа, вот он такой народ. И это мало похоже на спектакль, а скорее реальная жизнь – такой разговор народа, обсуждающего царя, комментирующего его поступки со своей позиции. Допрос Тиресия, когда все стараются поддеть, задеть, разговорить его, и все-таки остаются за спиной царя. Желая выслужиться показать, как он активно участвует в разборе этого дела. Все-таки не могу сказать, что толпа была не убедительной )) Она показала себя – вот такая она разношерстная, но при том все они «с мольбой протягивают руки», по разному, но все.
По поводу «скучно» скажу про последний спектакль – временами да, временами нет, причем весь спектакль. И в начале было периодически скучно, в финале меньше, но было тоже. В ноябре смотрела, не было скучно почти ни минуты. Вот она – «загадка Эдипа», о которой писала выше Lek, посерьезнее загадок вещуньи Сфинкс :) В нем много классных сцен, потрясающих и глубоких, но они временами не взаимоувязываются, при том, что спектакль играется от корки до корки, нет, ни секунды халтуры, каковая проглядывает в других спектаклях. Мне кажется так. Но об этом спектакле трудно говорить.

Отредактировано rrr_may (2009-01-26 02:30:46)

0

92

Спасибо,rrr may.Я взглянул на спектакль под другим углом,благодаря Вам.Любопытно.

0

93

20/02/10
Тишина – закономерный финал этого спектакля. На аплодисменты просто нет сил, они идут вразрез с внутренним состоянием после спектакля. Ближе к финалу с ужасом понимая, что вот уже совсем скоро придется поднять руки и попытаться свести ладони, что сделать в принципе не возможно. Внутреннее «...ощущаешь себя внутри благодати – и все-таки совсем не там...ну... как во чреве мачехи...» опустошение не позволяет этого сделать. Ты стоишь на том самом перекрестке трех дорог... Должна быть тишина и тогда можно будет как-то осознать, переварить, вернуться в жизнь.
Вот закрываются ворота (даже немного жаль, что они открываются, остались бы закрытыми, вот это был бы удар в мозг – открыли стены, выплеснули все в тебя, а потом закрыли их, а дальше... живи как сможешь), Эдип остается за стеной событий, а по нашу сторону месиво и... нужна тишина. Освобождающая, целебная, мучительная, вязкая. Утопая в ней, остаешься на каком-то своем перекрестке трех дорог и не знаешь в какую тебе сторону, да и нужно ли вообще идти, и если все-таки нужно, то как... «Удушающий страх, удар, мрак, а потом ...я поплыл по какому-то странному небу, забывая, вспоминая и опять забывая; ... было страшно, и грустно, и тоскливо, отчаянно тоскливо» (с)
Тишина
Руки не слушаются, мысли не слушаются. Повелитель? Песчинка? Та самая «мышка полевая» (и(с) «Кукол»)? Идти своей дорогой...? Мне страшно...
Тишина
Спектакль после которого долго не возвращаешься в мир, а в тишине внутри себя перебираешь карточки похожие на библиотечный каталог и на каждой из них что-то написано. Что-то о тебе и для тебя, но разобрать записи не удается, так и блуждаешь пальцами вперед-назад перебирая эти карточки и пытаясь прочитать написанное...
Сейчас я не знаю о чем был спектакль, не хочу об этом думать... Знаю, что обо мне, как и дОлжно быть спектаклю. Он просто был, встряхнул и вывернул, мазохистстки приятно выпасть после спектакля в туман и барахтаться в его вязкой невесомости, ощущать себя... «я есть» и это правильно, а все остальное – моя дорога...
Тишина...

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано rrr_may (2010-03-04 14:42:54)

0

94

16/01/11
Йа понялаааааааа)))) Наверное, впервые за все время я нашла для себя ответы в Эдипе (и в «Эдипе»), которые не срастались с премьеры. Предыдущий спектакль (этой осенью который) получился ах каким. Понимаю, что спектакль сыгран так, что ах, потрясающая эмоция, даже где-то зашкаливающая, но применить ее не получается. Воздух дают, но как им дышать не знаю. Он был таким, узнал то-то, прошел через то-то, стал таким. И дальше что? Я выслушала, приняла к сведению, мне это зачем? Талантливо сыгранный телефонный справочник и циферки все разложили и странички расправили, но все это бесконечно далеко, проходит мимо.

Теперь получилось иначе, наверное, не до конца, но свое я нашла придумала
К спектаклю очень специфическое отношение, спектакль своеобразно воспринимается и играется. Хочется верить, что хоть кто-то понимает, зачем все это нужно и что вообще там случилось (по крайней мере, Эдип точно понимает, насчет остальных зачастую не уверенности нет). Софокл и все древнегреческая байда катастрофически не укладывалась в сегодня (и если Камю мне интересно раскапывать, Шекспиром умудрились заинтересовать, то Софокол и иже с ним не греют). А тут получилось так, что недавно были «правильные» юго-западные спектакли и «Эдип» увиделся через них. Причем ассоциаций было очень много: Пилат, Пигмалионы в «Куклах», «Фотоаппараты», «Собаки», «Калигула» даже «Дракула», кажется что-то еще. В общем, оно все сконцентрировалось тут. Иногда отталкивалась от случайно «выстреливших» слов. И получилось, что «Царь Эдип» - это достаточно обнадеживающий, светлый спектакль (не много не то слово, но другого у меня нет), а всегда казалось иначе. Финал всегда получался достаточно тяжелым, а тут в финале несмотря на все-все-все (проклятие до рождения и ослепление и т.д.) это был такой выдох облегчения и свободы, с него спали оковы и он свободен. Металлические стены уносили Эдипа далеко, оставляя нас в сегодняшнем дне с напутствием и силами жить. Какой-то нечеловек (нечеловечный человек...) в начале, перед нами сейчас был свободный человек, освободившийся от всего, впору позавидовать, несмотря на совершенную им над собою «казнь». Сквозь какую-то горечь в нем было бесконечное счастье, свобода, легкость после долгого «заточения» в плену «невидящих» глаз, сбросив все оковы он ушел, улыбаясь и легко смеясь, оставив нас с собственными кандалами на руках/ногах/голове. А можно с вами? А? Быть может смогу у вас научиться чему-то и освободиться от своей слепоты?

Собственно в «казни» и был всегда для меня камень преткновения – почему он выколол себе глаза? Теоретически «придумать» ответ можно, но в спектакле для меня он не зарождался. «Слепота» от которой он избавлялся лишая себя зрения по спектаклю ограничивалась лишь проклятием до рождения. Жил, жил и вдруг тебе сообщают что ты убил отца, живешь с матерью, детей нарожал, бегал от пророчества, а оно обвалилось на тебя. Тебя растаптывают в пыль, разрушается все, что ты вокруг себя настроил. Растерянность, раздавленность Эдипа к финалу получалось такой, что дальше ничего. Как после всего этого жить? (в этот день было иначе – стержень жизни не ослабевал, менялось лишь отношение к ней, взгляд на жизнь, но это был и оставался все тот же сильный человек, что был в начале). Впору залезть в петлю (предварительно вынув из нее Иокасту). Жизнь, ее ощущение становится такими омерзительными. Как жить и нафига при всем этом свалившемся «богатстве» жить? При таких исходных данных лучше уйти навсегда, чем изурдовать себя и продолжать тащить на себе «подарки» судьбы.
Далее сама «казнь» - сам лишил себя зрения, добровольно изуродовал себя, а потом идет паровоз бытовых проблем, то есть он вешает себя на шею кому-то, как минимум первое время, за которое если не привыкнет к своему новому состоянию, то повесится все равно. Оттт маладца, мне фигово пусть и еще кому-то будет фигово. То есть непонимание почему у него рука потянулась к иголке, зацикливало на /условно/ бытовых вопросах, так как спектакль не перекладывался на сегодняшнее время. Проще вскрыть вены или повесится, чем «убивать» себя наполовину, потому что тебе все равно жить с этим проклятием.

Кста, такая же фигня в «Драконе», когда в финале Ланцелот говорит, что уже месяц в городе. Оттт маладца, девчонку мучают, а он ходит кругами и любуется, рыцарь. Недоиграли где-то, недообъяснили и вопросы сыплются, а какая-то мелочь и все становится очевидно, и такого вопроса даже не возникнет

Бытовые вопросы конечно всегда можно всколыхнуть, но до них в этот раз не дошла. Может быть, отчасти из-за настроения хора, слов домочадца не столь красочно описывающего «казнь». И совершенно точно – сам Эдип остановил поток дурацких размышлизмов, а «Эдип» благодаря ему оказался очень современен.

В начале Эдип – это человек на котором и в котором сходится все и он все эти бразды держит. Держит твердо, властно, позволяя себе кричать на ничего-не-хотящий народ. С одной стороны ему непросто этих раздолбаев держать и направлять, с другой стороны ведь он берет за них ответственность (?). Несчастные ручки тянут, помочь просЮт, выпендриваются, хорохорятся, но чуть что делают растерянные лица, вжимаются в стенку или как нашкодившие детки отводят глаза. В городе неприятности – то Сфинкс, то чума, то еще тридцать три несчастья. Спаси нас............... блииииин Эдип=Ланцелот что ли (?) Там, кстати и музыка в спектаклях одинаковая
Точнее так Эдип=Ланцелот+Пигмалионы+Пилат+...
... уф, тем хуже для Ланцелота,
при определенном раскладе он тоже «слеп»

Чтобы спасти тянущих руки нужно приложить определенные усилия, то есть Эдип достаточно сильный человек и в принципе в начале правитель-то нормальный, городу можно сказать повезло – строгий, собранный, твердый, надежный и как то в его уверенных словах – я уже подумал, сделал, озадачился – находишь опору, в государстве будет все нормально (ого, Пyтин собственной персоной на заре туманной юности??).
Но когда Эдип выходит на площадь и обращается к народу... , вроде бы все нормально, но либо предстоящее спасение человечества в смысле города, либо ощущение власти над толпой, ... но это возвышение над толпой... сначала он просто стоит выше (откуда он там обращается к людЯм), но потом он вырастает над ними, словно это положение, возможность править достаточно большим стадом городом, для него наркотик, который сносит ему башню, ради которого он все это держит в руках. В общем-то оно одно связано с другим
Почему-то именно здесь, когда Эдип обращался к народу подумалось – парень, а ты слеп и ничего вокруг не видишь. В таком офигеть каком положительном правителе, вдруг проявляется изнанка – я вас спасу, я вам помогу, я приложу все силы, я знаю как надо и финал – я ваще самый лучший, но все во благо нашей многострадальной страны (Блин! Ну, точно Ланцелот, который не просто пришел в город, а уже им управляет). Во благо, но в нем такое чудовище сидит (извините за выражение – Дракон)

Всегда казалось, что главное власть (тем более там ругачка с Креонтом идет примерно на эту тему), то есть возможность управлять и казнить всех налево и направо (теоретически возможность есть? есть). Но тут получилось иначе. Эдип возвышается не тем что он первое лицо ...наоборот все обязанности свалившиеся на него в связи с тем, что он тут главный достаточно тяжелы и чтобы удержать бразды приходится прилагать немало усилий... Но он тратит на это свои силы ради ощущения власти, точнее ощущения, которое следует за возможностью управлять, за властью и это ощущение в общем-то отчасти подпитывается дурным народом, тянущим руки.

Ассоциация из «Кукол»
Кажется, в декабре дело было. Получилось так, что сами куклы уперлись в стенку своей ограниченности, в смысле ограниченности своих возможностей. В свою очередь у Пигмалиона-2 (Бакалов) оказалась своя стенка – на кукольных разборках в нем с какой-то определенной ступеньки, постепенно закипал градус власти. Он словно понимал, что вот сейчас может сделать с ними все что угодно и нависал над куклами, приказывал, требовал. В какие-то несколько секунд он взобрался на вершины тирании и уперся в свою стенку. Там зашкалило все. Властные приказы на гране маразма да еще с плеткой в руке и ты не знаешь что в следующую секунду ему вдарит в голову и не исключено, что он не только заставит здесь и сейчас сыграть представление, а начнет сжигать или что-то еще.
Ща картину приведу. Старый диснеевский мультфильм «Алладин». В конце самый злобный просит сделать его джином, чтобы быть ваще каким всемогущим, его превращают, он весь такой вырастает до вселенских размеров, жонглирует планетами, фссе влаааасть (кстати, примерно такая картинка нередко рисовалась, когда Брандахлыст-Шахет читал монолог «это – куклы», ой, а что новый Брандахлыст в этом монологе наворотил в январском спектакле, уууууумеретьнежить, но сейчас не об этом))), а потом оппа – на руках появляются оковы и его запихивают в определенные границы, короче запихивают в лампу.
Так вот Пигмалион-2 догнав беглецов, решив с ними расправиться. Не думаю, что решив заранее, он решил тут и на месте. Может быть в нем была заложена эта программа, но потом она сбилась и он (как и другие куклы – в них программа, но с определенного момента они сами развиваются по заданному направлению) идет в заданном направлении семимильными шагами – бесконечная и безграничная власть – и упирается в стенку – появляются оковы на руках/условно конечно/, в общем предел. В том спектакле, мне кажется, если бы выстрела Помпонины не случилось он бы сам сломался, но выстрел их объединил. Все они создания – их собрали из одинаковых материалов, они вышли из одного центра, блуждали-блуждали в развитии-познании и, вследствие разных программ, разошлись в разные стороны, тем не менее каждый из них уперся в стенку (сфера какая-то из которой в какую бы сторону не пошел будет тупик). Но выстрел кукол /условно/ объединяет и «сваливает» в одну кучу в центре.
Но я не об этом))))

Эдип он не упирается в стенку, но находится где-то там возле самой верхней ступеньки, а может быть и на самой верхней (но еще не дошло до зашкаливания) и держится на ней весьма уверенно. Он оказывается своеобразным Пигмалионом (вторым или настоящим, наверно все-таки вторым, куклы ведь к нему как к главному обращались, но это и не важно), то есть посредником. Народ протягивает к нему руки – помоги нам.
Эдип некий посредник между людьми и богами. Как Пигмалион-2 – он для кукол бог, но его ведь тоже кто-то создал через кого-то. Народ-куклы и тянут руки к своему начальнику Эдипу, обращаться к непосредственному начальнику – богу, в большинстве своем они не собираются. Чё тянуть руки высоко, когда можно их вытянуть просто вперед. Тут возникает загвоздочка...

Загвоздочка богах... с богами у меня не складывается, поскольку они достаточно близко (персонажи постоянно молятся, и дело периодически в храме происходит, собственные отпечатки в отношении веры накладываются и мешают), но я не уверена, что боги в данном случае Бог.
А так как боги и молитвы достаточно близко не получается (у меня) воспринимать их как некое абстрактное (рок, судьба) примешивается собственное отношение к вере. А кроме как некой аллегории они не вытанцовываются и постоянные молитвы – это всего лишь наш вечный скулеж на тему «все жалуются на жизнь» (там еще в самих молитвах и типа молитвах интересно поколупаться, наверняка), с другой стороны, а молитва /грубо говоря/ таковой и является. И здесь сразу отгораживаешься от спектакля.
ох, это так сложно разделить, быть может, эту задачу (разделить и объяснить что там молитва – реальное или абстрактное) должен выполнять хор... не знаю... Не знаю, так ли это в принципе в спектакле. C хором вообще сложно в спектакле.
...
все. rrr_may окончательно запуталась в юз-овских спектаклях и персонажах надо еще подумать))

Отредактировано rrr_may (2011-01-21 11:50:21)

0

95

25 мая 2011

Очень трудно отказаться от ставших привычными параллелей с «Калигулой» и «Драконом», но тащить их не хочется, потому что «Эдип» самостоятельно вышибает мозг, без всяких примесей. Все остальное где-то там есть (куда ж оно денется), но лишь тенью от металлических оград, не более. Чтобы это понять понадобилось время, а ступенькой к этому пониманию стал майский «Гамлет».

ОФФ. А потому что «Гамлет» - это «Эдип» ))) Всегда складывала «Гамлета» с «Калигулой». Возможно из-за того, что главную роль в этих спектаклях играл один и тот же актер.
Но на майском «Гамлете» вдруг увидела, что Максим Лакомкин играет нечто другое, возможно до конца не сформировавшееся, возможно каждый спектакль разное, не знаю. Мне все еще трудно «прочитывать» спектакль, не сравнивая с тем же «Калигулой» или вот теперь с «Эдипом». Параллели проводятся сами собой, память подкидывает привычное и так удобнее и проще, но в мае стало ясно – Гамлет будет иным, своим, отличным от чего бы то ни было и будет говорить о чем-то своем, поверх того, что заложено в спектакле (и стандартная оговорка – хочется надеяться и верить, пока верить хочется).
В общем-то, нечто свое не похожее ни на что было уже в майском спектакле, ну да мелькали тени, извините за выражение, экзистенциализма, а как без них-то. Но финал... он как-то непроизвольно сложился с «Эдипом», точнее той мыслью – что судьбой предначертано, то и случится, как бы ты не убегал от нее (а выстреливала бы эта мысль в «Фотоаппаратах», сложилось бы с ними))).
Точка – «...как и рапира с ядом...» – стала для Гамлета точкой невозврата, но не смерти (что он понимает, что убит и все жизнь закончилась), а невозврата для решения – «не быть» (Я не складываю «не быть» и «не жить, умереть», не хочу отождествлять, хотя знак равенства просится. «Не быть» = отказаться от борьбы, лечь в течение и плыть, а не лечь сразу под нож. Нет, если течение приведет к ножу, значит, приведет). Гамлет весь спектакль хотел «быть» и бился за это, а судьба ему чертила и упорно прочерчивала – «не быть». Он сопротивлялся, избегал смерти, сбежал с корабля, избежал кубка с ядом (в нашем спектакле именно избежал, случайно, потому что Гертруду жажда замучила на поединке), но рапира с ядом. Сколько стрел в него запустила судьба, увернулся от всех, а одна шальная задела. И здесь строго по «Эдипу» - предначертано и хрен ты увернешься, если где-то там, кто-то решил что будет с тобой вот так. И наступает какая-то странная растерянность – а стоит ли так биться? – Но, посмотришь на тень Гамлета (не Отца, а самого Принца, тень движущуюся на зал в финале) и понимаешь – стОит. Только получится ли также как у этого Гамлета?... Надо постараться...
---
«Гамлет» случился до «Эдипа», заронив сомнение, а «Эдип» придал уверенности.
Отдельные, самостоятельные истории, лишь с тенью параллелей и это классно! ))

-----

Спектакль начался с того, что зрителя будто бы сделали участником хора, человеком из города, человеком, который пришел к Царю с каким-то своим вопросом. Эдип так и говорил: «знаю, все ваши бедствия я знаю». Это обращение было /непривычно/ не к представителям города, а в зал. Нет, постойте, откуда вы можете знать? Но Эдип, уверяет, что знает, а еще уверяет, что он самый что ни на есть надежный защитник, да еще переживает («я плакал о городе, о вас и о себе»). В общем, легко понять остальных почему они протягивают руки. Потому что за тебя заранее подумали, да еще обнадежили, пообещали, что думают впредь. Конечно при таком раскладе проще прийти и поныть: «спаси нас царь». А там и ручки не лень будет протянуть, если спасут, и напрягаться не придется.

И тут два своеобразных полюса, причем крайности:
- хор как олицетворение слабости человека – «все жалуются на жизнь»;
- Царь Эдип – некая сила, надежда, опора на которую можно положиться, то есть практически те самые боги, которым все там молятся.
Зритель все-таки где-то посередине. Мы не протягиваем руки и не просим, стало быть, мы отдельно от хора, до Эдипа нам далеко, мы ж не цари. А дальше получается интересная штука - Эдип словно берет на себя твои заботы и, тем самым почти вынуждает, стать в ряд с хором и протягивать руки – не парьтесь, я переживаю, я думаю, я решу проблемы. Искушение то еще – спихнуть все на него и все, тем более он, ну, прямым текстом не требует, но всячески вынуждает. Наверное, Креонт мог бы стать неким стопором – остановитесь, одумайтесь, сами решайте проблемы, надо помолиться, помолись, а дальше – сам. Но это лишь предположение...
Тут проявляется Ланцелот, который и третья голова и одновременно нет, но о нем может быть позже

Возвращаюсь к мысли «Эдип – практически бог». Практически, но не бог/боги (слово сильное, но оно самое точное в данном случае). Потому что боги (тут пишу исключительно по «Калигуле») несправедливы, поскольку делают людей несчастными, люди умирают и т.п. Эдип в данной ситуации эдакий идеальный бог, он защитник и спаситель, несущий только благо, спасающий народ и плохого (то есть убивать, грабить и т.п.) ничего делать не собирается, просто потому что не нужно, а может быть это ланцелотские замашки – несу офигительное благо другим (В тоже время Эдип, когда его разозлили тем, что они не думали искать убийц царя Лая, был в секунде чтобы не покрошить все в винегрет, но самое ужасное все были бы согласны на это, но это после). Так чего ж к нему руки не протянуть и молиться не стоит. Милое дело и жить припеваючи.

Этот «идеальный бог» - это Калигула обретший свободу, то есть то к чему стремился Калигула, Царь Эдип достиг. Эдип – это Калигула, обретший безграничную свободу.
Но и здесь куча допущений и различий.
Калигула (сама доброта))) пытался научить других. Эдип на других не заморачивался, наверное, и цели у него такой не было – обрести свободу, извините за выражение, «безнаказанного убийцы» ...
ОФФ. Кстати в свете «Эдипа» это «Калигульское» определение приобретает интересное значение. В финале, когда Калигула произносит, что обрел «радость безнаказанного убийцы». Опущу «радость», так как это отдельный разговор, а вот «безнаказанный убийца» - вполне определенно, ведь Калигула убивает всех направо и налево. В какой-то степени Эдип тоже «безнаказанный убийца», но он убивает не напрямую, он убивает своим возвышением, хор протягивает руки и перестает думать/стремиться/хотеть и т.п. А это тоже своеобразное «убийство». И память подкидывает фразу из «Комнаты Джованни», когда Дэвид говорит Хелле - «откуда ты знаешь, может быть я уже когда-нибудь, кого-нибудь убил», ведь убил не напрямую, убил словом, действием.
…тем не менее Эдип фактически обладает этой самой свободой. Он обладает властью и пользуется ею. Не убивает, но опять же потому что ему этого не нужно. Это было что-то невероятное – Калигула перешагнувший логику. Хотелось увидеть Бакалова в роли Калигулы. Увидела. Больше не хочу)) Потому что страшно (не в смысле плохо, а в смысле ноги отнимаются). Признаться, казалось, что видела все ипостаси актера. В той или иной мере круг очерчен. Щаззз. В смысле ничего подобного)))

Интересно (тут я еще не до конца разобралась, но...) Эдип собирается и готов с судьбой бороться (а чем это не калигульские замашки, «сравняться с богами»=«бороться с богами», «бороться с судьбой») при этом посылает Креонта узнать у той самой судьбы ее планы. Нагло конечно, в открытую вызнавать план действий своего «противника». Причем ведь не сам поехал, а «шпиона» послал. А своеобразной исходной точкой, после которой шпион послан к оракулу, становится загадочный «предел отчаяния и скорби». Впрочем, не знаю, Эдипа хоть как-то этот предел затрагивает или лишь народ и всяческие неприятности с городом...

Надежность, которая подкупает сначала, позже сменяется не самым добродушным оскалом. Сначала это лишь довольно строгий допрос о случившемся – кто убил и что делали. Но с каждым последующим слова все отрывистее и резче, а чуть ли не заискивание хора все примитивнее – мы сейчас все-все расскажем, мы хорошие, правда-правда, не оставь нас царь Эдип, и вообще ты самый лучший царь, ты нас спас и мы тебе молимся. И здесь (все и так-то были по разные стороны) расходятся еще дальше: одни вниз, а другой – вверх. А дальше все вместе и по отдельности...
Раз. Царь Эдип становится зверем, который в любой момент может клацнуть зубами. И он почти клацает, когда повышает голоc на хор. И тут сто пятьдесят раз подумаешь протягивать ли руки этому царю, а они все равно протягивают, склоняются и протягивают. Добродушный правитель? Ему оракул вещает выгнать из города человека – да не вопрос, из-под земли достану и выгоню. А сказал бы оракул убить, убил бы (дословно не помню, но скверну, что взросла в земле фиванской он собирался истребить изгнанием иль умерщвлением). Вот тут был Калигула из Калигул, не просто обладающий, а пользующийся властью. И от этого становилось, мягко говоря, не по себе.
Два. Эдип рьяно хватается за полученное «донесение». Но за какой край? (за оба или за какой-то сильнее дергает?) – он разрешил загадку сфинкса, готов бороться с судьбой, а она ему подкидывает еще одну загадку, то есть в этом, возможно, азарт Эдипа как игрока – щелкать подкидываемые судьбой загадки и возвышаться над ними. В тоже время – Эдип царствует и ему кайфово, но в городе проблемы, соответственно подкашивается и правление, так что надо срочно разгадать загадку, чтобы не свалиться. То есть тень  Ланцелота, как профессионального рыцаря, но здесь сражение несколько иного плана: сражение за спасение народа и как следствие за свое положение.
Три. Где-то там внутри в нем живет страх перед предсказанием. Он привык бороться с этим предсказанием и пытаться уйти от него. Наверное и здесь есть определенная движущая сила, принимаемого решения раскрутить загадку.
Четыре. Что-то там еще есть... Потому что это решение действовать, словно состояло из не одного десятка причин. Эдип всячески начинает ругать хор и кто-то там находит силы/голову (кажется домочадец) одернуть царя, быть может у хора был шанс реабилитироваться и действовать, если бы этот хор бросить в воду и заставить плыть (а что приказать распутать задачку иначе убью, как миленькие бы зашевелились, в общем-то голос и прорезается после угроз – чума вам в руки – а ну как правда чума, все-таки почти бог угрожает), но Эдип уже не слышит, он ослеплен своим решением, которое питается какими-то сугубо его «проблемами».
...

это еще не все)))

Отредактировано rrr_may (2011-06-08 03:39:22)

0

96

http://i079.radikal.ru/1109/ba/c932d8ea109e.jpg

Чего только не найдёшь на книжных развалах, «Антигону» Софокла признаться не перелистывала с первого курса, и кроме общей сюжетной канвы ничего не помнила. А ее стоило перечитать хотя бы ради того чтобы получить более полное представление о творчестве Софокла и героях его трагедий.

Даже приняв во внимание, что пьесы Софокла отдельные и самодостаточные произведения, они связаны одними героями и их личностями.
К чему это я. Мне всегда было любопытно отчего Креонт так настойчив в своем вопросе «теперь-то ты готов поверить Богу?» Что ему до Бога, что ему до ответа Эдипа? Тем более он не слышит ответа,  в силу своего возраста и особенностей натуры он остается более слепым, нежели Эдип и не усваивает чужого опыта. Оттого в «Антигоне» ему, в каком-то смысле, предстоит пройти по тому же пути и не запомнив чужих ошибок разбить лоб о ту же стену. Схема происходящего схожа, хотя характеры разные. Креонт ни только не исполнил обещания, данного Эдипу, позаботиться о его дочерях, он стал тираном для Фив (хотя если сослаться на В.Н. Ярхо Эдип тоже тиран поскольку проявлением деспотизма для литературы того периода является подозрительность, но вспоминает об этом филолог именно в связи с Креонтом, хотя читая пьесу сомнений  в этом и так не остаётся). В Антигоне, дочери Эдипа, в силе ее воли, Креонт  в первую очередь видит угрозу своей власти, а власть земную он ставит гораздо выше божественной.
Он так же навлекает беды на Фивы, и так же не верит Терессию когда ему не нравится слова провидца, можно сказать что он скептик в вопросах веры. Насколько это в принципе возможно Креонт в «Антигоне» атеист.

По сути два антагониста меняются местами или изначально стоят не на тех очевидных или привычных полюсах. Но в любом случае связь между ними сильна ведь они пошли по тропе заблуждения, только к одной вела дверь слепого неведенья, а к другой ослепления властью, и  потери финала схожи, но вынесенный смысл разный, поскольку герои наделены не равной силой духа.

Даже если для Софокла Бог это некое олицетворение совершенного порядка, наделённого полным знанием. И свободная воля, схлестнувшись в поединке с высшим промыслом, в идеале находит ту грань, где они могут соединиться. Правда шаги к этому болезненны, потому что человек у Софокла силен, в противном случае он сразу склонял бы голову не приняв того перед чем ее склоняет, гнул шею просто из слабости и страха. Так вот даже при таких условиях Креонт как тиран не верит в свободу воли (кроме своей разумеется) и не верит в высшей порядок за пределами собственной власти. Так получается автор либо задал риторический вопрос устами Креонта, не имеющий смысла ни для кого кроме Эдипа, и ответом на который является его жизнь или очертил еще один круг слепоты, в котором не услышали истины.

0

97

11 декабря 2011 (осталось только это)
Жаль, что нельзя увидеть спектакль с чистого листа. Увидеть впервые и прочитать его по-другому. «Эдип» долго не складывался, а потом вдруг прочитался, хотелось во вдруг открывшихся смыслах поплавать и несколько спектаклей это успешно удавалось. А вчера спектакль был другой и о другом, и, немного жаль, что читать его начала по открытой когда-то колее. Какие-то штуки, почти наверняка, потеряла...
Хор такой отчетливый, яркий в своих красках, отношении к богам/молитвам/вере. Кто-то действительно верит, кто-то не верит, кто-то боится, кто-то подвержен влиянию. Такая разношерстная, разномастная типичность...
Думаю, что Домочатец (Астапенко) вполне мог быть здешним Геликоном (имхо)...
Ограды - заточение Эдипа, его лабиринты, его тюрьма. Да, его признание, зажатого в зубах судьбы оно всегда было жерновами, но и в каждое другое мгновение он зажат, его пространство ограничено .... Эдип свободен только здесь внутри, такая мнимая свобода, как кажущееся бегство от пророчества.
Мы все заложники своего пути. И это не стена плача, как часто называли ограду (в самом начале, когда все выходят и "молятся", хотя наверно - молятся) это остановка... И нет никакого перекрестка трех дорог. Все движутся строго вдоль стены, словно слепцы, придерживаясь рукой за ограду. И финал - врата закрываются - вот вам стена двигайтесь дальше в своем направлении
...

0

98

rrr_may написал(а):

И это не стена плача, как часто называли ограду

Когда в 2007 после первого спектакля написала про «стену плача» я и не думала что это определение окажется так живуче, а оно теперь даже в аннотации к спектаклю на сайте театра есть, правда без ссылок, вроде как само по себе очевидное )). Кстати с того времени действительно много воды утекло и я стала иначе воспринимать стену. Что-то по старой памяти касается ее как святыни, но это уже совсем другой символ веры.

0

99

24.05.2012

В «Эдипе» действует непривычная логика существования, за щекой у судьбы. Жребий то улыбается щербатым ртом с зубами из сведенных вместе железных стен, единственной декорации спектакля, то охает, раскрывая их как ворота, то ухмыляется, когда одна из стен отъезжает в сторону. И за пределы участи не уйти, ты всегда в ее распоряжении, а она в твоем. Для жителей Фив стены не преграда, лишь Эдипу они указывают дорогу в единственно верном направлении. Стены не выбирают дорогу за Эдипа, они скорее поддерживают его под руки, чтобы не дать отступится, хотя со стороны их поддержка порою кажется не руками помощи, а цепями, приковавшими к доле. Царя принуждают идти по собственному пути, на котором его преследует сон о конечности путешествия и близости конца. Это выход не только для Фив, но и для Эдипа. 

Царь живет в симбиозе со своим городом и народом. На первый взгляда фиванцы требовательные отпрыски. Уравнивающие бога и царя своим отношением. Народ в земле фиванской одинаково разговаривает и с всемогущими божествами и с всесильным царем. Без благоговения. Быть может от того что царя избрали они сами, вера же в Богов обрела для них особою форму, с долей фетишизма. Для граждан Фив вера должна быть осязаемой, олицетворяться чем-то, что можно пощупать, до чего можно дотронуться, как стены - зубы рока. Разве что самому Эдипу не нужно касаться Богов, чтобы молить их. Он и так им верит.
Верит всем пророчествам, на деле не являющимся ответом. Предсказания лишь часть диалога, который высшие силы ведут с человеком, только вот люди не готовы им отвечать. Эдип исключение. Ему удается не поверить Богу, которому он и так верил, а ответить ему.

Болезнь города это болезнь Эдипа, принявшего от убитого отца его долю. Взвалив на себя в виде наследства, Фивы, он пронес город сквозь долгие годы. Как называется чума поразившая его? Усталость металла. Когда под максимальным напряжением появляется и прогрессирует трещина.  Она во всем, включая спокойствие первых минут, когда ты понимаешь, как декорация дополняет самого Эдипа – они созданы из одного материала, на который не страшно опереться, за которым можно укрыться. Даже внушительная почва спектакля кажется зыбкой по сравнению с царем. Эдип не только взялся нести город, он впустил Фивы в себя с их бедами и радостями, что должно было,  рано или поздно подкосить его. Не человеку, не металлу не дан вечный запас прочности. Боги всего лишь знали, когда он истечет у Эдипа. Болезнь царя является естественным продолжением его жизни. Что с родовым проклятьем, что без него. Она сигнал, что для Эдипа пришло время выбираться из под Фив (или погибнут с городом).

Симптомы этой болезни проявляются постепенно. Сначала в усталости, кашле, затем в страхе, казалось бы еще безосновательном, идущем следом как тот сон. Сны, которых прежде царь не видел теперь постоянно говорят с ним, бессознательно подсказывая решения, которые мы не готовы принять осознано. Вчера и сегодня различаются, лишь в толковании источника этих прозрений. Современники объясняют сновидения через психологию, а не сверяются по ним как по часам Богов.

Тиресий знает заразу страны, и вспоминает загадку, что разгадал Эдип словно тыча в него пальцем, но сопротивляется открыто сказать царю что это он виновник бед. Делая тоже, что и Креонт не торопящейся изгнать Эдипа или пастух не решающейся открыть царю правду. Все они оттягивают неизбежное. У Эдипа и его народа напасть одна и упомянутый выше страх порождение их симбиоза. Даже если царь заноза приносящая мучения, он еще и опора Фив, их основа, и выдирать из под города фундамент никто не спешит. Хотя постепенно, его связи с городом и жителями, начинают ослабевать, как еще один признак болезни, за которым следует агония. Эдип не готов верить Тиресию, власть просто так не отпускает и ее не отпускают просто так. Народ же говорившей за него как за себя и за себя как за него, бывший его частью, уже не стопроцентно на стороне правителя в рассуждениях о происходящем.

Что же тогда проклятье? Муха угодившая в молоко, зловредное насекомое проползшее в род с первой безоговорочной верой в предсказание заставившей отца и мать Эдипа обречь его на смерть. А первым признаком заразы поразившей Фивы стали его увечья - проколотые ноги. Все шло как должно, Эдип убив отца занял его место, не столько в радости сколько во всех печалях и проблемах своих сограждан. И этот тяжкий путь должен был иметь финал, исцеление нужно не только городу, но и Эдипу. Исцеления от этой усталости, не покидающего его утомление груза прошлого и тяжести настоящего. 

Явь двоякая конструкция, с такой же справедливостью. Куда не глянь, все выглядит сразу и как «да», и как «нет». Установить свои отношения  с роком удел не многих и если участи угодно чтобы в нее не просто верили и протягивали ей руки, а отвечали, за что же выколотые глаза? Как не стараются высшие силы, не удается им послать благо без кары или Эдип берет на себя и эту часть, определяя  свою дорогу во всех ее условиях. Как не крути, но в этом, последнем пункте назначения, сложно оставаться честным с собой. Быть лишь сопереживающим свидетелем, не подыгрывая собственным мыслям и чувствам. Признавая «да» или «нет» ты и сам определяешь свои отношения с твоей дорогой-судьбой. Либо «она тебя…», либо «ты ее…». И приятнее думать, что в конечном счете – «ты ее…», а не «она… тебя».

0