Глубокое подполье зрительного зала

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Глубокое подполье зрительного зала » Сцена » Комната Джованни


Комната Джованни

Сообщений 181 страница 200 из 300

181

На стенде в театре появились странички журнала, где о КД
http://i020.radikal.ru/0801/de/7c3dd8dc1ef6t.jpg

А вот увеличено текст. Сфотографировался плохо, но вроде читабельно (и увеличить можно))).
http://i005.radikal.ru/0801/dd/55aee8604bbft.jpg

http://i021.radikal.ru/0801/6c/6bbb7f0ffb3at.jpg

http://i048.radikal.ru/0801/57/0e218c58e26ft.jpg

Отредактировано rrr_may (2008-01-13 04:39:22)

0

182

КД 22.01.2008
Ничего умного, много несвязной, полусонной лирики
Ехать в метро с маленькой тайной внутри, почти забытое ощущение в нынешней суматохе и такой драгоценный подарок за цену билета. Да, я видела чудо, обладаю чудесным подарком и... всех люблю))) Смешно? Рада, что смогла повеселить. Но это мое и не отдам. Каждый раз верилось, надеялось, хотелось. Ну вот, ну должно, ну пора уже. Давно пора. Так не должно быть, должно быть правильно. И пусть всякие умные люди говорят, что спектакль о любви. Нет, для меня Комната, моя «Комната Джованни» не о любви, совсем. Книга для меня не о любви. Хотя если углубляться в это понятие... в общем можно много к чему прийти. Тем не менее, как я уже однажды написала «спектакль не о любви, но и немного о ней». И нынешний спектакль для меня совсем не о любви. Хотя чувство наверняка витало в воздухе, конечно без него не обходится ни одна история. Но я его [чувство] не видела.
Дальше очень страшно говорить: а вдруг показалось? Вдруг желаемое подменила действительным? И глупейшая затея, затея против себя - не думать и не развивать тему сегодняшней Комнаты теплилась весь спектакль. Но... я буду придавать свое значение вещам. Буквально пару дней назад ЮЗ учил не делать этого, не приписывать и не придавать значения ничему. Но тот, кто мог приговорить ушел в историю, и сейчас осудить себя могу только я сама. А дальше, я буду придавать свое значение вещам, тем которым захочу.
Наконец, Дэвид стал центром этой вселенной и на расстоянии вытянутых рук Хелла и Джованни (повторяюсь, но тогда было о книжке))). Он мог притянуть Джованни, он хотел притянуть Хеллу, но желания-нежелания-страхи и сомнения стали катализатором взрыва этой маленькой вселенной. Волна накрыла всех кто был рядом, но не повредила стены... Ощущение не комнаты, а клетки, почти тюрьмы, вырваться из которой практически невозможно. Дорога напролом, жестокие и жесткие удары и ссадины и «кровавые» (в кавычках) следы. Решетки не поддались... Решетки отделяли героев друг от друга, осекали их, отделяли события, отрезали пути. После аварии Отец оказывается за решеткой, в последнем разговоре Хелла вне комнаты «Джованни». Пробираясь сквозь эти захлопывающиеся двери Жак пробивается к Дэвиду с новостью о казни… И здесь внутри клетки, в которой Дэвид теперь согласен остаться, возникший Джованни - «вернись», но он уже вышел за ограждение, - «вернись» - как в пустоту, пустоту, которая обычно не может ответить, но которая... откликнулась, но ответила ненавистью... "вернись", я же предупреждал тебя (!)
История про Джо мучительна, Дэвид вытаскивает ее из себя нить за нитью. Слова уже есть, они внутри и возможно не раз проговаривались, и он вытягивает их нить за нитью, сплетая ковер своей истории. Их трудно произносить, и Дэвид говорит, будто не о себе, отстраненно. Слова о высоком, тонком, болезненно прекрасном чувстве их невозможно озвучивать. И он говорит где-то не о себе, иногда насмехаясь над собой, иногда отстраняясь. Он рассказывает о себе Анджело, пытаясь выбросить все возможные эмоции, но с трудом скрывая сильное волнение. И во всем этом рассказе желание ощутить ту увиденную силу становится слишком осязаемо и начинает шагать тенью рядом. Рассказав о Джо он видит танцора и этот взгляд сначала из под руки украдкой, потом прямо и, забыв обо всем, о страхе, о решении отказаться от всего, которое было дано себе когда-то - это продолжение того рассказа, его финал, пропуск вперед себя того желания ощутить. И не остается ничего, кроме желания ощутить, провалившись в пещеру. И вопрос убегал или догонял даже не возник. Догонял, однозначно. Догонял шлейф от только что рассказанной истории, шлейф от Джо, и это осязаемое желание.
Джованни своим первым появлением где-то сознательно примагничивает Дэвида, направляя рукой луч света в котором он находится, луч света из себя, луч который поглощает Дэвида и становится для него входом в комнату. Но гибель Джованни, погасила этот луч и закрыла навсегда его в комнате «Джованни». В свою очередь Джованни тоже шел и весьма быстро вперед к Дэвиду как к магниту. При знакомстве они разговаривали почти (!) на равных, каждый из них хотел этого знакомства и сокращал время, сокращал время на проверку своих чувств. И стремился в общую клетку. Где-то здесь Анджело, удивительно «громко» (в кавычках!) и «оглушающее» предостерегает, почти разрывая их знакомство и разводя их по разным углам. Ты - лед, а душа другого требует ответного огня. Все, все говорит о финальном «нет», но ведь они шли навстречу друг другу, и очевидно, что нужны друг другу, чтобы освободить друг друга от пуст.
Оказавшись в клетке... тут пока не понятно, пропустим... А потом, поиск руки, красиво, важно, нужно… и блуждание по пустоте, еще секунда, они разминутся и то тонкое что начало сплетаться разорвется... И в этой тонкой тишине, голос Хеллы, ее письма как взрыв - как? Конечно же, есть еще и она, но ведь тут все правильно, что будет с этими тремя. А она пишет читает отчаянно, она приняла решение, обдумала все и готова принять предложение...
Хелла вновь в панцире. В последние спектакли она была более мягкой, женственной. Сегодня она вернула свою «черноту» (в кавычках!), маску. Жестко и холодно оценивающая и прогнозирующая свое будущее. Дэвид не делает ей одолжение, он делает ей предложение, причем так, что от него почти нельзя отказаться. Секундное колебание...нет, такой девушке сначала нужно все взвесить и оценить, уехать и подумать, отколоть свой панцирь.
Вернувшись, она, чувствуя это «не так» задает вопросы, почти ведет допрос, пробиваясь сквозь броню Дэвида. Она готова все бросить, она решилась на свое счастье и, мне кажется, что это решение далось ей не так легко. Ей тоже пришлось отодрать от себя «грязь» налипшую за прожитые годы и приведшие ее в такой панцирь. В последнем разговоре Дэвид искренен с Хеллой, он действительно не хотел ее обидеть, он не оправдывается, но пытается говорить не нанося ножевые удары, «я не хочу чтобы ты из-за меня страдала»... А ей от этого не легче, нутро кровоточит и нет сил укорять его, есть только желание послать и убежать, вновь внутрь себя. Последний шанс...
Он действительно не хотел обидеть, точнее не понимал, что его действия могут приносить боль и страдание (и это отнюдь не оправдание)... но оттого и больно, что обидел (ах, какое не правильное слово, но другое не получается подобрать), и очень сильно... Еще одно «убийство» (в кавычках!) и вся мучившая буря затихла, это конец, конец... Страшно прийти к выводу, какому бы то ни было, и еще страшнее сознаться, и принять.
Но кровавые разрывы подводят к решению, эдакая проходка по «трупам» (в кавычках) к своему «я»... Наконец вырваны все корни, прорастающие и терзающие нутро. «Я снял эту комнату» и медленно, медленно сквозь паутину, от которой уже не избавиться, в которой уже запутался и в которой согласился остаться.
Эта жуткая, разрывающая борьба внутри - куда, как, зачем, отказ, сознательный уход. Дэвид возвращался к Хелле не потому что хочет, потому что так надо и это не обсуждается. Без эмоции отрубает все хрупкое и не озвученное, ту связь рук, такое не понятое на тот момент, заглушая себя, потому что «так надо». Он не позволяет себе допустить мысль о том, что это был его шанс на счастье. И прогоняет эту мысль, не давая тому чувству воскреснуть, чтобы понять его, и понять, что потерял его. В те шесть месяцев он не был счастлив, точнее не слышал своего счастья, сражаясь с разрывающимся нутром и пытаясь склеить себя.
Джованни получился не одинаковым. При встрече это повзрослевший мальчишка, умеющий разговаривать по-взрослому, но ведь у него за плечами история. Такая, за которую страшно, которую хочется искупить. И его рассказ, колющий рассказ у меня совсем не вяжется с Джованни который знакомиться с Дэвидом. Когда он молча кричит на Дэвида, требуя вернуться в их разговоре «на троих», это вновь мальчишка, которому жалко терять взрослого друга. Здесь когда-то была ощутимая любовь, не сегодня... Слишком хорош был Джованни тогда, вернуть бы. Их последний разговор... холодный и обвиняющий голос Джованни. Почти озвученный приговор, настоящий приговор который будет терзать Дэвида. У Дэвида желание только одно - пережить эту ночь и вырваться навсегда из этой комнаты... Дэвид и здесь, где-то искренне расстается, не брошенное «прощай», а сказанное как защитный амулет на память и долгий запоминающий взгляд... Но от этого не легче. После ухода Дэвида Джованни убивает себя, отказывается от жизни, тонет в оглушающей пустоте полуподвала, решетка за Дэвидом захлопнулась... навсегда.
Все они трое сошлись в этом пространстве-времени и погибли от соприкосновения друг с другом. Хелла с разбитым нутром, казненный Джованни и Дэвид с дорианогреевской пустотой. «Я больше ничего не скажу», последняя печать на глухой стене, пустота, все выпотрошено, никаких эмоций. Буря так мучившая утихла, вырвала мешающие страхи, оставив общую боль... и звездное небо... тяготящая и освобождающая тишина, и нежелание аплодисментов, нужна только тишина, спасительная тишина. Только ради которой нужно прийти...не ради шеста, ради тишины (желательно которую никто так невовремя не разрушит скорыми аплодисментами).
Если быть совсем-совсем честными, то было много «чуть-чуть не». Но, истосковавшись по своему спектаклю, ожившим страницам книги, немножко приукрашенными, а где-то перечеркнутыми, скажу - не было такого, не-бы-ло))) Пусть смешно и глупо, но страшно потерять, то, что было подарено сегодня, хочется этого сегодняшнего взрыва, который ...ну изрядно поцарапал, а ведь может и «убить». Опять о своем))) Но на такой спектакль два дня подряд лучше не приходить.
...я сразу предупреждала - только лирика)))

Отредактировано rrr_may (2008-01-23 04:53:47)

0

183

22.01.2008

По дороге домой спорили, обсуждали, делились впечатлениями и в итоге почти договорились, что все люди, так или иначе, либо Дэвиды, либо Джованни. Сразу же вспомнили и про Хеллу - а как же она? То ли и в ней есть Джованни или Дэвид, то ли их, человеческих типов, уже три.
Это конечно не то чтобы аксиома, но уже почти теорема. Могу даже попытаться доказать: самый близко допускаемый и запоминающейся спектакль это спектакль чуть-чуть и про тебя. Есть не озвучиваемая цель: найти в театре себя, понять что-то про себя, унести что-то для себя, ответить на что-то себе – от мелочей до глобальностей.
Нужный эффект достигается за счет примесей и не дистиллированных чувств на сцене. Я запомню, а если запишу уж точно запомню:
Злость и раздражение Дэвида во второй раз попавшего в клетку. То как ему не нравится, что в ней происходит, не нравится быть на месте Джованни или чувствовать себя на месте того, кого как ему кажется, используют.
Взгляд Джованни, перед тем как выплеснутся на шест. Ему просто некуда деться, и деть себя, а внутри такие потери не умещаются. Я завидую и жалею первый ряд. Если это донеслось до третьего, какого же было им.
Мне даже кажется, я поняла Хеллу. Она действительно ищет смысл жизни, надеется, что Дэвид упорядочит ее существование. В то время как он не может сделать этого даже для самого себя. А ведь… можно смелую мысль? Все они этого хотят, смысла жизни, когда кто-то придет и наведет порядок во внутреннем хаосе. Да и кто не хочет ).

На этом фоне я догадываюсь, что происходит с хрупкими сценами. Их пытаются превратить в сильные и наверное оно имеет право на жизнь.
Мне даже страшно начинать шарманку про книгу, НО я обещаю исключительно интимные подробности, никаких плачей о несовпадении прочитанного и увиденного. Я ведь читала роман после спектакля, так что более чем лояльна к тексту.
Помню, как ехала в метро (как раз в театр) когда добралась до отрывка про Дэвида и Джо. Мне было неважно что это про любовь мужчины и мужчины, я чувствовала за каждого из них, тут было все о чем говорится в спектакле -  «страшная иссушающая жара и дрожь и такая невыносимая нежность сопряженная с болью». И мне было неловко, неудобно читать эти строки в общественном месте. Мне казалось каждый в вагоне смотрит на меня, потому что у меня все написано на лице и вдобавок оно еще и светится. Если бы я услышала такое в Ю-З … даже не знаю, возможно, я окончательно смутилась бы от слов произнесенных вслух, актером, было бы стыдно ощущать это снова, прилюдно, но эта та самая хрупкость сцены, когда пришлось бы отказаться от «я» и рассказать о другом. Например, о Джо.
В Ю-З пошли иным путем. Рассказ о Джо стал рассказом о Дэвиде и это уже, наверное, последняя редакция на ближайшее время. Так проще, так устойчивее и сильнее. Дэвид как бы подпускает чуть ближе и прячется еще глубже, это можно изобразить так чтобы понял каждый. Но я искренне благодарна за единственный раз, когда мне было почти неловко, когда я была на месте Джо и Дэвида.

На том же принципе теперь основано и знакомство с комнатой Джованни. С шутками и подколками сцена смотреться цельной и расслабленной. Из нее изъяли тягостное напряженнее накапливающееся до клетки, порождаемое дискомфортом и неудобством от происходящего, когда, оказываясь рядом, в объятиях решеток Джованни и Дэвид знают - иначе быть не может и то, что по капле собиралась в них приведет каждую молекулу в движение. Теперь сцена менее хрупкая и я понимаю, что так надо, напряжение слишком рваная характеристика, но ностальгия чувство необъяснимое, поэтому записываю, чтобы потом все таки вспомнить как было.

За кем в спектакле сохранили право на хрупкость так это за Хеллой. Ее внутреннее давление, столкнувшись с внешним, истончает крепкую на первый взгляд оболочку. Не кантовать, не судить, не осуждать – о первом предупредить, остальное и так очевидно. 

П.С. мои искренние восхищения Анджело, за один сезон Гамлета не делают, это истинная правда, но тут и сезона не понадобилась, а Максим Шахет создал героя и вопрос «зачем нужен этот персонаж» отпал сам собой.

Отредактировано Lek (2008-01-23 09:37:26)

0

184

И в качестве сожаления (ну как же без него?! )). Жаль, что в зрительном зале обязательно найдется хоть один слабонервный зритель, которого тишина загоняет на стену, и он начинает неисправимо рано хлопать. Оно, конечно, классно подольше похлопать актерам, но против режиссерской задумки, зачем-то оставившей нас наедине с  музыкой и свечами. По сути, каждому зрителю дают персональное время для собственной маленькой смерти в конце, для сопереживания произошедшему, когда есть несколько лишних мгновений для тебя и спектакля, лицом к лицу. Это время надо беречь. Ведь если некоторым достаточно секунды чтобы стряхнуть пепел КД с ботинок, другим нужна почти вся минута.
Хочется хоть раз до конца дослушать мелодию Джованни в тишине и чтобы аплодисменты сопутствовали выходу актеров, а не сцене где еще живут тени их героев.

0

185

Lek написал(а):

Хеллу - а как же она? То ли и в ней есть Джованни или Дэвид, то ли их, человеческих типов, уже три.

Наверное Хелла как раз одна из «всех людей», которые вмещают в себя и Дэвида и Джованни. И как раз типов получается три: Дэвид, Джованни и их объединение - Хелла.
И еще не слишком содержательно, но поддержательно-мечтательно))

Lek написал(а):

Хочется хоть раз до конца дослушать мелодию Джованни в тишине и чтобы аплодисменты сопутствовали выходу актеров, а не сцене где еще живут тени их героев.

:yes: дададада это ж такая сумасшедшая красотень: последние аккорды мелодии, свет, и там за решетками, в клетках против которых и с которыми боролись, в которых жили и пытались выжить. Эдакая фотография на память о сотрясении за последние два часа и тут... тут я бы попросила еще минуту.  :rolleyes:

0

186

rrr_may написал(а):

это ж такая сумасшедшая красотень: последние аккорды мелодии, свет, и там за решетками, в клетках против которых и с которыми боролись, в которых жили и пытались выжить. Эдакая фотография на память о сотрясении за последние два часа и тут... тут я бы попросила еще минуту

Сдается мне, Билли rrr_may, что сегодня нам ее - минуту - дали :-)

* * *
«Ты не знаешь, что мы никогда не бываем по-настоящему одиноки! И что повсюду нас сопровождает все тот же груз грядущего и прошлого. С нами те, кого мы убили. И добро бы, если бы только они. Но ведь есть еще и те, кого мы любили, кого не любили, и кто любил нас ...» (с) Альбер Камю, «Калигула».

@У Хеллы – воспоминания и письма, у Дэвида – воспоминания и поиск истинного себя, у Джованни – воспоминания и попытка перебить запахом любви запах страданий.

Чего не ожидала от Хеллы и потому приняла это в штыки – очевидная комедийность ее стервозности в сцене « нарушающей хронологию » ругани с Дэвидом.

Дэвид – рассказ про Джо доставлял ему явный физический дискомфорт, и он проскочил его на одном дыхании, словно за ним в самом деле неслась свора гончих.

Поразили более обычного глаза отца Дэвида. Диалог в больнице – под конец глаза бездонные, всеобъемлющие, словно весь он сейчас свернется, как в мультфильмах, и втянется в две огромне черные дыры... мгновение спустя это уже просто глаза теряющего последнюю связь с сыном отца, подернувшиеся слезами..

К вопросу о слезах – обычно сама сильная для меня сцена с Джованни (рассказ про сорванное распятие) почти не зацепила, только автоматически отметила кульминацию рассказа на высокой и громкой ноте Addio del passato. Зато запомнились 1) отчаяние, с которым он бросается на шест – последнюю, по всей видимости, опору после ухода Дэвида, и 2) при втором «противостоянии у шеста » не было на лице и в глазах ранее виденной ненависти, но была горечь.

ЗЫ На "танце Джованни в синем луче" была толкнута в бок с вопросом "ты чего?". Чего-чего... визуал я. И аудиал в то же время. Красииииво.

0

187

"Комната Джованни" 22 января 2008 года. Мысли не о спектакле, а скорее о героях. Я бы даже сказала "примерка" на себя.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


Мысль первая. Жестокая. Откуда взялась - не знаю. Когда? - в момент падения Джованни с шеста.
А мне ведь его совсем не жалко. Почему? Видимо, если бы все человечество поделить на "дэвидов" и "джованни", я бы попала в первую категорию. Я бы, как истинный "дэвид", интересовалась "джованни" ровно до тех пор, пока он был для меня .. недосягаем что ли, а, поняв, что ... ничего невозможного нет, что итальянец - прикажи я сейчас - тут же вырвет сердце из груди и бросит к моим ногам - начала бы сначала раздражаться (да! и хорошего бывает слишком много), потом подумывать, как бы по-тихому слинять и в конце концов, в полной мере осознавая подлость своего поступка, но понимая, что так жить нельзя все-таки по-тихому бы слиняла. Вот такая я была бы сволочь-дэвид.

Мысль вторая. Странная. Посещающая уже третий спектакль.
"Ангел мой, раздели меня с Сатаной", - произносит Джованни слова молитвы. Вот только.. возможно ли это? Не приходило ли вам в голову, что наши Ангелы и наши Демоны - есть нечто НЕДЕЛИМОЕ (ну, по крайней мере при жизни человека), что-то (ой, простите за богохульство) сродни триединому Богу (Отцу,Сыну,Святому Духу).

Мысль третья Хелла - это Дэвид в юбке. Посетила давно, похода этак с третьего (я - маньяк, я знаю, особенно если учесть, что хожу чаще всего одна), как только Карина-Хелла стала РАВНОЗНАЧНЫМ персонажем.
Попробую пояснить.
Хелла, если и не знала в глубине души (да знала!), то чувствовала (должна была, просто обязана, НЕ МОГЛА!!! не почувствовать), что Дэвид ее не любит. Да и сама она... любила ли? Почему уехала в Испанию ? Разум взял верх над чувствами? Вовремя - еще одно подтверждение того, что как таковой любви - той самой, призрачной любви, когда ... готов раствориться в любимом без остатка (как готов был это сделать Джованни) не было. Или.. может могла бы быть, если бы... если бы... в Хелле и Дэвиде была хоть часть неудержимой, все сметающей на своем пути чувственности Джованни. Нет не так... если бы Хелла и Дэвид позволили своим чувствам вырваться на свободу!
В прошлый раз я писала о том, что проблема Дэвида - неумение выражать свои чувства. Сегодня хочется заменить слово неумение словами опасение, страх, боязнь. Чего? Как пример - того, что над твоими искренними чувствами посмеются. В случае любви - страх быть отвергнутым.
Гипертрофированная рассудочность, склонность к беспрерывному самоанализу излишнее стремление сделать все правильно, постоянная необходимость постороннего одобрения (пусть неявного) - общая беда Хеллы и Дэвида. Они МЕШАЮТ им просто жить, любить и наслаждаться жизнью. "Бойтесь ваших мыслей, они - начало поступков" - говорит Дэвиду отец. Знает ли, что обрекает таким наставлением сына на вечное бездействие при постоянных размышлениях?

Мысль четвертая. Неясная, но, по-моему, красивая (helgarus смерть от скромности не грозит).
Треугольник главных героев "Комнаты Джованни" - Дэвид-Джованни-Хелла можно назвать треугольником третьих лишних. Джованни - лишний, потому что Дэвид НИКОГДА не сможет выбрать его, а ему нужен ТОЛЬКО Дэвид. Хелла - лишняя, потому что намерена "влюбить себя" в Дэвида, ибо путем сложных логических цепочек пришла к выводу ,что он - ее последний шанс, упустить который нельзя, а там - "привычка свыше нам дана, замена счастию она". Дэвид - он сам себе-то не нужен. Нужен ли ему кто-нибудь еще?

Нелирическое отступление. Тьфу-ты.. как начнешь перечитывать написанное, так все мысли улетучиваются. Надо заповедь завести: не перечитывай недописанное! Нда.. стоооолько я даже после первого похода на "Служанок" не писала

Мысль пятая. Четко формулироваться не хочет ни в какую, посему придется испытанным "классификационным" способом. И все-таки самым ... сильным духом из героев "Комнаты" оказывается, как ни странно, "сволочь"-Дэвид.
Ведь ни Джованни, ни Хелла не видят в сложившейся ситуации ни частички своей вины.
Джованни, Джованни так щедро даривший единственное что у него было - свою любовь, не дарил ее полностью бескорыстно. "Мне и 10 минут достаточно" - это лицемерие. Недостаточно. Недостаточно, Джованни. Он привык получать все, без остатка, ему нравилось работать с публикой (или на публику...). И если бы 10 минут в самом деле было достаточно, вряд ли бы он оказался бы настолько сломленным предательством (ой ли? отвергнутая любовь = предательство. А как же право на отказ? - не буду думать об этом сегодня, все-таки 5 месяцев совместной жизни следовательно - предательством) Дэвида, вряд ли бы пустился во все тяжкие и практически совершил самоубийство хоть и чужими руками.
Хелла (!!!!) тоже во всем винит Дэвида. Он ей лгал, он с ней спал, она за него собиралась замуж. О!!! Вот именно ОНА собиралась. В паре Дэвид-Хелла до появления Джованни решала Хелла, и обоих это устраивало. А теперь, когда ее самолюбие уязвлено правдой (опять же не верю, что такая разумная девушка Хелла ничего не подозревала, ни о чем не догадывалась. Догадывалась, подозревала, да почти уверена была, просто...это ведь последний шанс, его нельзя упустить и тем обиднее вот так в одночасье его потерять из-за какого-то "воришки"-итальянца) - прощай, Дэвид, прощай, последний шанс, Хелла отбывает в Америку и будет мстить всем "дэвидам". Вот только... путь отмщения - и это всем известно - в лучшем случае не ведет никуда, в худшем - исход будет тот же, что и у Джованни.
И только Дэвиду некого винить, кроме самого себя, точнее того Дэвида, каким он был/казался до того, как узнал о смерти Джованни, до того, как принял решение БЫТЬ. Получится ли? Как знать. Может, и получится, пока перед глазами у Дэвида будет стоять лицо Джованни, "точно неожиданно вспыхнувший огонек в ночи".

PS ну вот... теперь, кажется своего "внутреннего дэвида" по крайней мере до следующего похода на Юго-Запад я почти оправдала.
PPS КД перешел по классификации в категорию 3.

0

188

23.1.2008

Так случилось что я не смогла записать свои мысли после спектакля (причина уважительная и справка имеется )), но остались заметки, тема все равно вышла личной и эмоционально насыщенной так что, хуже уже не будет.

Если Дьявол сокрыт в мелочах, то спектакль в подробностях. 
В последнее время я иначе слышу текст во многих спектаклях, даже когда пьеса, кажется знаком наизусть, неожиданно появляются фрагменты которых раньше словно и не было или одна фраза может уместить все мысли, подвести итог спектакля.  На этот раз такой фразой стали слова Хеллы:

«Сейчас допустим, ты мне не чужой, но пять минут назад был чужой и снова им будешь.»

Теперь я понимаю, что она касается каждого, но тогда я ее примерила только на Джованни и Дэвида. Более разных полюсов и представить себе было нельзя. Хотя, наверное это не так, но вот стоя друг напротив друга они казались двумя совершено несовместимыми взглядами и позициями. Джованни не знакомился, он нападал на Дэвида. Никаких конфетно-букетных периодов, он просто сразу открылся ему и это открытость доходила до злости. За само откровение, за потребность в нем. Возможно, я бы так это объяснила себя в самом начале, без помощи Джованни, но я бы ошиблась. Ему не хватила смирения, вот слова которые не выпали из молитвы, а подчеркнули суть рассказа о прошлом, это даже не покаяние, это почти предупреждение. Весь Джованни в этом недостатке смирения.
На месте Дэвид от такого подхода я бы растерялась. Сложно понять эта прямота приглашение или наезд, может быть для Дэвида это тоже осталось загадкой. Но он пытался пригладить ситуацию, подстелить себе соломинки, весь спектакль, стараясь смягчить позицию Джованни, его слова, его поступки. Дэвид воспринимал его таким, какой он есть, словно такое поведение обычное дело, словно так оно и надо. Хотя так не надо, так не бывает, если все нормально, но здесь с самого начала не было ничего нормального. Они опоздали, оба опоздали, их личности сложились и уже предопределили будущее. У них обоих внутренняя предрасположенность к обреченности. У Джованни она лежит на поверхности, у Дэвида скрывается внутри.
Джованни обижают слова Дэвид о неудачном дне. Как может быть неудачен день, когда они встретились? И в клетке ему нечего скрывать.  Дэвид же боится близости, ему и хочется, но колется, будто мысль о Джо, о том, как это было с ним возвращается к нему в постели с другим мужчиной. Нежность рождается лишь в конце, слишком остальное напоминает битву, которая буквально разметала сражающихся по воображаемым простыням.  Может быть Джованни с его недостатком смирения осознано выбрал Дэвида зная  что с ним будет именно так. Мы сами изобретаем себе ад и рай.
Да и мог ли быть другой финал? Никто никому ничего не обещал, потому что не мог обвешать. Единственное возможное будущее подсмотрено Дэвидом в его темном туннеле. Оно наглядно в лицах Жака и Гийома. Яркий костюм, деньги, клубы не спасают Жака от одиночества. Он несчастен, поэтому знает правильные вопросы и понимает насколько легко и сложно дать верный ответ. Его «нечего терять и приобретать» сочувствовать проще чем Гийому¸ НО… Вдумайтесь, он ведь любил Джованни чистой любовью. Да, чистой, ведь сначала он не решался, не помышлял домогаться его, лишь любовался и пресекал посягательства остальных. Только когда Джованни сам спрыгнул с воздвигнутого ему пьедестала чтобы быть с Дэвидом Гиийом от разочарования или обиды попытался овладеть объектом восхищения, а когда не удалось, решил уничтожить.
Вот только я еще не решила, не поняла, сила или слабость Дэвида в том, что он смерился с таким будущем. С одной стороны для признания самого себя нужна храбрость, с другой проще сказать, что я такой, какой есть, чем осознать ошибки и изменить себя. Дэвид не в чем не виноват. Вся вина на том, какой он, а Дэвид невинная жертва своей природы и попытки ее скрыть. Он приспособленец. Дэвид многое не проживает, а лишь изображает. Так проще и так удобнее. Уж с кем с кем, а с собой он договорится, даже если придется нарисовать карту места, где находится его все золото мира. К остальным он безжалостен, хотя сознание этого приходит как-то потом, в воспоминаниях, во время же спектакля лишь раз по настоящему ощущаешь его беспощадность. Когда Хелла молит Дэвида о милосердие, отчаянно просит, всем существом, он так и не выдумывает что-то более щадящие, нежели ее догадка.
И хотя я все еще не решила, мне проще признать свое тело нежели душу и мне ближе попытка (пусть и не защитная) жить. Та, что предпринял Джованни. Признав потерю Дэвида, он заглушает ее игрой в «замечательно» заканчивая падение упорным карабканьем уже не на вершину, но на ноги. И беззвучное: на чем мы остановились? Ах, да, на веселье.
Во многом эта вина актера, игры. Мне ближе Джованни Матошина, не Болдуина. Если выбирать между трактовкой и Болдуином мне еще ближе отец Ванина и мысли, от которых тяжело смотреть ему в глаза, в нем можно узнать кого-то из родных, ему хочется, повинится в собственной черствости или нежелании понять родителей, детей, семью.
Это почти вынужденная исповедь внутри спектакля.
Теперь это спектакль, вне зависимости от трактовок, которые мы изобретаем, единое целое. Взаимодействие каждого актера, меняет, скрепляет его. Это явление даже можно нарисовать, в виде социограммы (способ изображения структуры межличностных отношений) и мне почему-то кажется, что она будет чем-то похожа на ДНКа :)

П.С. Я конечно могу догадаться почему зрители смеются над фразой Джованни – «у нас в деревни все так танцуют», но лично у меня вызывает улыбку то как при этих словах можно вообразить шест в каждом деревенском доме в Италии (а ведь Джованни в клубе танцует совсем иначе) И вот после этого смеха актеру удалось собрать в одно движение все внимание и энергию, чтобы продолжить с другой ноты. Если существует актерская пауза, выраженная многозначительным молчанием, то тогда эта была пауза, выраженная телом.

0

189

Комната Джованни 6 февраля
«...история, можно сказать, - общее достояние и общее дело, за которое следует всем краснеть» М. Зощенко

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано rrr_may (2008-02-07 12:56:03)

0

190

Не могу удержаться  :D
По-моему, ангел теперь на бабочку похож, особенно когда сзади... Только почему-то еще пушистый сильно  :embarrest:

0

191

Ангела повысили в чине до архангела. Ходить ему, как стрижу по земле, мягко говоря, неудобно. Но чего не сделаешь ради такого Джованни ("ибо их есть царствие небесное) ;)

0

192

КД 7 февраля, не оправдавшиеся надежды на день второй. Пишу бо обещала, просто по порядку, попутно задаваясь вопросами на будущее.

Фактически это было продолжение предыдущего дня. Только если 6-го сыграли начало, тут сделали финал. Вот так 2 дня, две половинки, а всего получился один целый спектакль. Жаль, что дни смешивать нельзя, жаль, что так и не удалось за два дня прочитать историю Комнаты.
Картинки, картинки, картинки, иногда просто потрясающие, но отдельные, связанные в памяти о прошлом, но не в этот день. Наверно, в целом получился такой нормальный спектакль о любви и не любви. Ибо на первом месте за неимением иного был вопрос - кто кого любит, не любит (ых, мало, мало, мало, мало, мало огня, я хочу еще немного больше (с), тем более что оно там есть. Внимание! Скулить буду на протяжении всех букфф и не говорите, что не предупреждала!). Фактически настоящий спектакль (ну, то, что я называю «обо всем и немного о любви») начался в последние минут 20, ну от силы 25, когда на сцене образовался треугольник Дэвид-Хелла-Джованни. Здесь возникло то жесткое и звенящее (сейчас ударюсь в лирику). Разрыв, надрыв, взрыв. Отсюда, от их беззвучного разговора, обвинений и притязаний исходит все: казнь, смерти, гибель душ, захлопнувшиеся решетки, решаются судьбы и определяются дальнейшие тропы жизни. Эммм, честно говоря, чуть-чуть преувеличила, добавив воспоминаний о виденном когда-то. И все-таки именно здесь квадратные колесЫ на которых скакали, наконец, скруглились и все поехало легко и свободно, правда, ехать оставалось не долго...

Начало. Началось все с финала вчерашнего дня (как я уже сказала оно не получилось и все были отдельные). Но стоп! Вчерашний день не вспоминать. Все правильно, ведь сперва идут выводы, выводы, выводы. Те самые, к которым нас приведут через два часа. В первые минуты мы нарушаем хронологию, все эти люди отдельные, связанные общим клубком в прошлом, а сейчас вырвавшиеся из Клетки Дэвида, все они бросаются советами, упреками, сожалениями.
Жак, веселый и веселящийся советует просто уехать и он даже поможет уехать, уехать в прошлую жизнь, и попытаться полюбить себя, найти согласие с самим собой. Гийом знает что от себя не убежать, не решишь все побегом, не меняя себя, образ жизни, свои привычки. Видимо бегал. Отец ругает Дэвида. Нет, он ругает себя... Не настоял, не удержал, но упустив когда-то, в больнице он уже не мог этого сделать. Он мужественно выслушал собственный приговор и навсегда остался за стенами Клетки Дэвида. Последний разговор, в больнице, хрупкая грань, последний заранее проигранный шанс отца и просто очередной этап, шаг по жизни для Дэвида. Здесь отец становится папой, правда в первый и последний раз. «Ты уедешь туда раньше» - оно такое страшное, стареющий на глазах отец, уходящий в темноту прошлой жизни…

С самого начала Хелла своими словами словно режет ножом, надеясь полоснуть поглубже. Холодная, бесцветная маска скрывает ее, никаких эмоций. Такой она была на первых спектаклях. Она не ругается, не обвиняет, она просто пытается убить словом, а Дэвид, он скорее сопротивляется, но только чтобы не быть расстрелянным на месте (чувствуя свою вину?). Ну, нет, уф, хронологию нам восстанавливают и он делает ей предложение.
Предложение руки и сердца... Когда-то оно было страстным и отказ здесь и сейчас Хелле давался с трудом и только холодная рассудочная логика выбивала время на обдумывание, но было очевидно, что это лишь отсрочка перед «да». Когда-то это было одолжением и тогда время на обдумывание казалось лишь отсрочкой для дальнейшего «нет». Сегодня в этом предложении звенела не страсть, а, скорее, надежда на... Не знаю на что. Выход для Дэвида? Поиск им пристанища? Мы вместе, нам хорошо, возможно надо пожениться, и тогда изменится моя жизнь.

Я спал с парнем. Тут что-то не то, не то, не то, не так, не для того. Зачем это воспоминание, что оно для него? Сегодня я не знаю. Это просто факт истории, причем какой-то мерзостный. Каждое слово воспоминания какое-то неловкое, оно дается с трудом, рисуется во что-то гадкое и где-то грязное, оно приносит дичайший дискомфорт. Скорее, скорее договорить и больше не произносить ни разу. Странно, что эту историю Дэвид не вычеркнул из памяти, это совсем не светлое, чистое воспоминание (пусть и приведшее к темной пещере). Это какая-то мясорубка и рассказав о ней, он проворачивается заново, отрывая куски грязи и выбрасывая их.
Знаете, а в этот раз Дэвид любил Джованни. Возможно, он не озвучил, но оно было. А были ли они счастливы? У меня нет ответа. Но я знаю, что, то чувство, теперь, после всего случившегося, Дэвид называет любовью. В этот отрезок времени, в эту проигранную (хм, или все-таки выигранную, ведь пришли к отрицательному результату, но все-таки пришли) войну с самим собой. Воспоминание о тогда, о чувстве доставляет боль, погружает в не здесь, здорово погружает. Он любил не Хеллу, а Джованни. Но счастлив не был, забыл прикоснуться, взять это счастье. Оно было дано, трудно оказалось его разглядеть, из-за ведения военных действий внутри себя. А вот любил ли Джованни? Не знаю. Интерес, желание, какая-то причина держала его рядом с Дэвидом. Но зачем, почему и что? Вопрос открыт.
В баре, первый раз Дэвид видит Джованни, он поворачивает голову с усилием, пытаясь не смотреть, но голова не слушается, и из под руки, только одним глазком, а вот дальше... грррр... Они носились по коридорам и закоулкам бара быстро, лихо беспорядочно гррррр. Уловить хоть какой-то смысл было невозможно. Что получалось раньше - с начало тихо, почти крадучись по кошачьи в поисках кого-то, целенаправленно, оглядываясь, выскакивая, а дальше медленно и упорно, все ускоряясь и ускоряясь, вместе с музыкой, и вот уже путаешься кто где и зачем. Кажется что этот клубок беготни не закончится, он усиливается, наматывается, и уже интересно, что дальше, кто за кем, чем это кончится. Ну, на этот раз всякими глупостями решили не заниматься с сразу - бегать, так уж бегать и желательно погромче хлопать решетками, ну и зря, было красиво. В общем, бегали, бегали все друг за другом, а столкнулись в итоге только двое. Я не знаю, как сказать об этом столкновении и их перовом разговоре. Сначала буду капризничать - меня не привели к нему. К этой своеобразной точке отсчета, с которой нужно начинать вчитываться и укладывать все сказанное до этого момента. А вот поговорили странновато, но здорово (ых, когда-то было лучше)) Никто не атаковал, никого не снимал, не наезжал. Начался немного вынужденный разговор двух людей, когда говорить не о чем, но уже после нескольких фраз, дело в свои щупальЦЫ берет Джованни и начинает забирать и уводить Дэвида в свою комнату. А Дэвид в целом, не против нырнуть в очередной омут (ну видимо после Джо, хотя фик знает). И он включается в игру, и вот уже идет разговор двух заинтересованных лиц. И самое время выпить...
Мы в комнате. Здравствуй Джованни, Комната Джованни. Мне нравится этот момент, исчезает все, нет музыки, нет звуков, какой-то провал... в подвал))) провал в пустоту, тоннель и дальше парение. Наверное, точнее все-таки падение сквозь него. Как будто спектакль со всем пафосом, вызовом, громом звуков и речей закончился и вдруг открылась дверца в жизнь. Джованни в этот раз не стал призывать Дэвида потренироваться. А знаете что получилось? Совершенно об этом не думалось. Ведь за три-четыре спектакля, когда эти «тренировки» были. Впервые это получилось случайно, а потом повторилось, мы теряли крупицу Джованни, ниточку из общей канвы. Может она не такая важная, но она красивая. Вообще последнее время не могу избавиться от мысли - какое зло аплодисменты в середине некоторых спектаклей, в середине Калигулы, в середине Комнаты, во второй части Карнавальной шутки. Это не Сон, не Женитьба, не...не... не... неужели вы не слышите что происходит, что вы теряете потрясающее ощущение действа, которое так легко рвется (ну на калигульские аплодисменты я уже высказывалась). А здесь тоже самое, видимо об этом не сформулируешь, пока не услышишь разницу. Дэвид не запрыгивает на шест, не срывает аплодисменты, все концентрируется в предощущение - что-то будет, что-то сейчас произойдет. В этом провале, в этой пустоте, ощущение зарождения. Что-то рождается. Что пока не понятно, оно уже идет от знакомства, от переезда во Францию, но вот сейчас очередная граница, важный этап. Но вдруг неожиданная легкость, легкость от воспоминаний от деревни и танца. Воздушная музыка, объединяющая в общий ритм, который запирает их в клетку...
Вооооот, ну в клетке вообще ничего не понятно Даже сочинить своим изваращенским фанатским умом не могу. ХочУт, не хочУт, боятся, не боятся, Джо, старая крепостная стена, жизнь, любовь - ничего не подходит. А при желании нужное можете подчеркнуть или дописать. Зато с руками красиво получилось. Когда они выходили из клетки, на секунду дольше, еще краем ногтя удержаться, это важно, именно сейчас в тонкой прозрачной дымке, пока никто не видит и сами они не видят, но оно надо, и оно должно быть...
Вообще было трудно не заполнять пустоты ощущениями из прошлых спектаклей...

Хелла пишет Дэвиду письма о любви, правда звучат они как-то злобно, где-то сухо. До следующего сна? Ох, сомневаюсь, что она видит его во сне и пишет письма сердцем, как звучат слова. Она пишет рукой, если конечно не списывает где-то. Но вот ее последнее письмо, почти угроза «приеду и зацелую до смерти, пока-пока», оно становится мягким и теплым, видимо она приняла решение и сны действительно появились. Возвращение Хеллы для Джованни и Дэвида очень ощутимо, за 5 месяцев у них выросли отношения. Джованни играет роль мальчишки не думающего ни о чем. Сегодня есть деньги, завтра нет, Хелла - это не помеха, и вообще она не нужна. Легкие, непринужденные шаги по жизни под девизом «не парься, все путем». Дэвид принимает роль взрослого, типа думающего обо всем, взвешивающего каждую деталь правильной жизни. Правда, своей жизни. Дэвид в паутине размахивает руками и наматывает ее на себя все больше и больше.
Но вот, ура, спектакль наконец начинается. Дэвид пишет неотпавленное письмо Джованни. Он принял решение, твердое решение, в их разговоре он подыскивает слова, чтобы не нанести еще удар, но Джованни чувствует, что потеря работы и Гийом это не предел, еще будет, еще будет, еще будет удар. Дэвид рвет нити держащие его рядом с Джованни, активно, почти аккуратно, только это слишком оголенные нити и их невозможно разорвать не нанеся рану. Но ему надо вырваться из окутывающей его паутины, а Джованни тем временем мельчает, почти плачет - не бросай. Помните когда книжку читали, еще до спектакля и ребром стоял вопрос - как можно сделать эту сцену, ну так они показали ее. Единственно Джованни был все-таки чуть взрослее, а Дэвид не брал его за голову и не называл «малыш». Танцор впервые увиденный в баре, таял. Вопрос - как он выдержал потерю дома открыт, видимо тоже переживал с кем-то... Дэвид продолжает активно рвать, а Джованни постепенно испаряется, он уходит незаметно, теряет смысл существования и уже здесь и сейчас уходит из жизни. Хелла возвращается вся в черном, но светится розовым светом. Хотя она уже чувствует что-то не так, явно чувствует, но надеется, ведь решение она приняла. Правда безответные письма и далеко не радушный прием. Она уже здесь и сейчас ведет допрос, свое расследование, но Дэвид все еще пытается держаться за нее, сглаживая ситуацию, не понимая куда и зачем ему двигаться. Ох, как Хелла выделила «чужие» - поженимся чужие и проживем лет 50 чужие. Вот тут, сразу с места в карьер, она говорит о том предложении, и что оно теперь между чужими людьми. Только остается выяснить что стало причиной. Она сразу говорит - скажи, если не так и давай расстанемся. Но предложение проходит мимо, оно ведь исходит не от Дэвида, а свою войну он ведет сам.

И после знакомства с Джованни Хелла очевидно все поняла и что делать остается делать? Что вообще делать. Она еле удерживает себя. Больно, страшно, непонятно. Убежать, увести Дэвида? Его она уже приняла в свою жизнь, поэтому уедем, уедем, сейчас, сегодня... Вечно эта работа все портит. Но она продолжает надеяться на совместное спасение и она хватается за него (пЫчИмУ я не знаю, чего они так все за него держатся? Вопрос, на который когда-то был ответ).
А их последний разговор получился потрясающим, слишком настоящим. Для Хеллы ответы, витавшие в воздухе озвучены, она с таким трудом сбросившая маску  еле сдерживается, напуганная девчонка, Как будто под чернотой появилось что-то человеческое, свежая кожа, но по ней резанули и больно и глубоко. От источника этой раны надо бежать. Сегодня она не уходит с видом - мне параллельно. Она убегает от этой боли, от этого терзания... Дэвид наконец-то произносит все что давно нужно произнести. Он говорит это не для Хеллы, для себя все то, что накипело и что привело его сейчас к этому разговору, он впервые озвучивает собственный вердикт свой войны. Да, я режу по живому, но видимо все настолько наболело, столько трупов позади, что особых эмоций на это не осталось. Безысходное зачитывание, я больше ничего не скажу - принятие от безысходности, принятие себя. После этого принятия, когда все что терзало, выброшено, развешено так как должно висеть и не мешает видеть то что было ... весть о казни ... дает понимание, там, тогда было мое счастье, но я его не взял. Не уходи Джованни... Вот так и получилось... спектакль о любви, ибо другого не было. Надеюсь, оно будет рано или поздно…лучше рано, тем более что оно есть и мы это видели…ых, опять я, но так хочется КД.

Все происходящее шло настолько мимо, зато впервые по-настоящему дернул Анджело и возник баааальшой вопрос - кому он произносит свои слова?
«Оставь его оставь, не продлевай его страданье, ибо его любовь, внезапно вспыхнувшая страсть, требует ответного огня, ты мертв, душа твоя иссохла, оставь его, он принесет тебе несчастье». Это и о Дэвиде и о Джованни. Хотя наверно больше о Джованни и для Джованни потому что требует ответного огня, его душа высыхает еще тогда в Италии, и несчастье светит ему, он удлиняет и продлевает страдание Дэвида. А может все-таки для Дэвида, который «мучает» Джованни не любовью, со ссохшейся душой и куда большее несчастье приносит Джованни... Вообще все это стихотворение можно разбомбить:
«Кто на свете жил любимых убивал» возможно Дэвиду. «Кто слишком преданно любил» к Джованни... «Но ведь не каждый принял смерть за то, что он убил». В общем, каждую фразу можно приплести. К сожалению, в этот день ответа на данный вопрос найти не удалось, как не удалось собственно найти ответа, зачем этот спектакль вообще был поставлен. Но поискать страсть, как захотелось...

0

193

4.03.2008

Плыла, качалась лодочка, по Яузе реке…

Скучно, смертельно скучно. И не потому что просмотрено не раз или с непривычки после небольшого перерыва, просто не о чем. Даже напрягать воображение и придумывать не стану. На сцене было несколько людей и несколько стилизаций под людей. Стилизации импозантно смотрелись на фоне решеток и мертвенно на фоне живых актеров. Местами готично, местами треш, модно и безжизненно.
Дэвид, вышел на сцену раздраженным, резким и было бы интересно, если бы он пронес эту злость через весь спектакль, но ее хватило только на монолог о Джо. Так можно выкладывать мысли незнакомцу или себе самому, сплошным беспрерывным текстом ощущений. И закончить это тупым раздражением - чего же я перед вами душу вывернул-то? Но у «своры гончих» остались вопросы к Дэвиду. Жаль их нельзя задать.
Еще один светлый момент - подбирание отвалившегося куска костюма, закрепить бы его. Дэвид на одном колене перед Джованни после первой клетки, интимно, близко, лирично, в общем, красота да и только, с последующим перетягиванием рук в порыве задержать или увести, главное скрыться вмести. Вот так случайно, рождаются удачные сцены, хотя бы на один спектакль. В остальном Дэвид промахнулся, даже мимо «золота мира». Его было буквально сложно выносить на сцене, да и бессмысленно. С Джованни они не соединялись, существуя в разных плоскостях склеенных воедино диалогами и сценическим пространством.
От Джованни мне на память осталась молитва, которая ближе к заговору, повторяемому снова и снова и рассказ о его прошлом. Дробь из слов разделяющаяся вдохом и выдохом: слова на выдох, вдох, слова на выдох, вдох и так до самого конца, когда дыхание сбивается на смерти сына, и на смену грудной клетке приходят глаза, следующий глоток воздуха проходит через них. А вместо последнего выдоха – точки, оргия с шестом. Дикое, болезненное веселье и легкий хлопок по плечу друга собутыльника – шеста, вместо фразы – «это было неплохо». Гийому достается лишь обрывок человека, не просто в усмерть разбитого, пьяного у нас изображает Дэвид, а тряпичная кукла, повисающая в его руках.

Это о хорошем, теперь о веселом. Спешите видеть новшество: когда Анджело забирает Джованни, за решетками на сцене стоит Дэвид – памятник Немезиды самому себе со страдальческим выражением встающий на колени. Честно признаться как на это реагировать я не знаю, говорят что дальше первого ряда откуда не видно мученической мины, картинка смотрится красиво, верю на слова и даже догадываюсь что к этому можно прикрутить душещипательный смысл из раскаянья или чего-то подобного, но перегруз и без того пятнистого спектакля не стабильного настолько что мизинцем задень порушится, на лицо. Его бы равновесия научить держать, а не надстройки создавать, неравен час совсем обвалится. Отнимем последние колоны в виде Матошина и посетителей бара Гиема, исключим Ванина, которому при пустом Дэвиде почти нечего играть и дело готово. Бумажный кораблик, карточный домик, шкура не убитой зебры и еще сотня зыбких эпитетов о никаком спектакле при талантливом замысле.

П.С. и если уж Дэвида вставили в последнюю сцену, ну нацепите же ему крылья, не жадничайте.

0

194

Оййййй... Маразм крепчал по экспоненте... :x
Но это, между прочим, регулярно происходит на ЮЗ: не можем сыграть - так доскажем словами. Или такими вот картиночками пошлыми, после которых зритель уже об ангеле затоскует (а вспомните, как плевались поначалу: зачем он ну-ужен...)

0

195

День первый 4.03.08
Вопрос о чем спектакль по-прежнему актуален. Все десять листов обсуждений высокого нафик, пара листов бесед о том, что там все-таки о любви нафик. Нынче это история о Джованни, история о посланном ему несчастье, попытки спастись и расплаты за него.
Такой непривычный взгляд. Всегда казалось, что центр - Дэвид, его глазами мы смотрим, его душу разбираем на кусочки и оцениваем влияние этих кусочков на остальных.
А если это не история о Джованни, тогда... тупейшее повествование на тему «кто с кем спал и для чего».
Начало - газетные заголовки, непонятные фразы, странные отрывки из чужих жизней. В общем складывается дорога из желтых булыжников, ведущая в бар Гийома.
Знакомство, совершенно потрясающее предложение руки и сердца. Предлагателя можно было сразу послать далеко и надолго. Предложение в котором самолюбования гораздо больше чем предложения. На себе и женись. Да еще вдобавок - соглашаться пока предлагают. Фигасссе! Отношеньице. Вот поэтому-то - «нет, Дэвид». Подумать, надо подумать, конечно, подумать, а потом отказать. Ну, чтобы сразу не травмировать. Отъезд, закрывающийся исповедью о прошлом. Джо... хочется чтобы это воспоминание было светлым, такое хрустальное прошлое, которое оберегается, с которого бережно сдувается пыль и которое слишком дорого, чтобы ненавидеть его... Сказанное слишком концентрировано, но совсем немного оно было именно таким (эдакий десяти процентный раствор))). Воспоминание, которое трудно произнести, слова произносимые в мыслях, обретают форму и становятся булыжниками. Сегодня оно не тяготит… оно пугает…а будущее в этой темной пещере - «это моя теперешняя жизнь». И вот такого совратителя малолетних (в этот раз даже почти-Гийомом не получается его назвать) встречает Джованни.
У Джованни за плечами какая-то жизнь. Она стоит невидимой тенью, и не переходит вперед, она за чертой и за спиной, но она есть и чувствуется. Он молится неистово, просит освобождения, от прошлого, а также и от будущего, и ангел услышал его. При первой встрече Джованни заинтересован в этом человеке (почему? Или все маньяки притягательны?), он нужен ему и он погружается в него. Только он ошибся. Это не озеро, а болото. Оно затянуло и утопило... И та крепостная стена, которая когда-то была защитой, потом стала рубежом, точкой невозврата. Тогда он ушел из деревни и ушел навсегда. Чтобы начать новую жизнь, но с такой ношей на сердце это не удалось. И даже маньяк не помог.
Хотя Джованни очень старался выжить, и жить. Жажда до жизни, жажда до выживания. При первой встрече (ну подумаешь там полтекста выкинули, ибо забыли), зато какие улыбки при «сходке у шеста»)) Одинаковые, но со стороны Джованни - интерес во имя чего-то (спасения, защиты, чего-то еще), со стороны Дэвида - волчий интерес, и, щелкнув зубами он следует за Джованни что-нибудь выпить. Кстати «этому столику лучше не наливать», ибо пьяный Дэвид, это страшное зрелище.
Уходя навсегда, Джованни дарит свой свет Дэвиду, оставляет наследство, которым тот не способен распорядиться. Зато, в наследство остается еще одна вещь - большой полуподвал. Много места и дешево.
А синий свет - то немногое, что остается после спектакля. Хрупко.
«Комната» как была из разряда кактусов, так и осталась, только колоться уже не хочется.

0

196

Lek написал(а):

Спешите видеть новшество: когда Анджело забирает Джованни, за решетками на сцене стоит Дэвид – памятник Немезиды самому себе со страдальческим выражением встающий на колени

Да, лица я не видела, видела только фигуру, которая стоит, потом поднимает руки (а-ля распятие, а может что еще), потом с трудом встает на колени (а-ля Кочкарев), ну колени с трудом гнутся. Ну картинка силуэтная красивая. А нафига? Еще раз жирной чертой подчеркнуть, что он раскаивается. Ну если бы это сыгралось, это можно было как минимум дважды прочитать в спектакле. "Вы были с ним счастливы", когда про Джо рассказывает, Дэвид говорит, что сожалеет - и это из очевидного, а наерняка что-то еще есть, не вспоминается  :insane:

Lek написал(а):

П.С. и если уж Дэвида вставили в последнюю сцену, ну нацепите же ему крылья, не жадничайте.

:yep: Причем на Анджело опять были те маленькие крылья, только теперь они стали пушистые, как и большие. Вот если на Дэвида нацепить те архангельские крылья, они своим размахом закроют всю "печку", но зато Дэвид будет заметнее

Lek написал(а):

исключим Ванина, которому при пустом Дэвиде почти нечего играть и дело готово. Бумажный кораблик, карточный домик, шкура не убитой зебры и еще сотня зыбких эпитетов о никаком спектакле при талантливом замысле.

Вот. Вот оно. Ванин категорически выпал, как собственно и Борисов. Они не прирастали к Дэвиду категорически. И вроде от них идет все что нужно, но оно ни с чем не связано. А замысел ведь правда классный, так хотелось космосУ  :whistle:

0

197

Клио написал(а):

Маразм крепчал

Маразм это то до чего договаривались зрители обсуждая спектакль после :)
Картинками, даже пошлыми, приходится забивать отсутствие потребности что-то сказать. Когда сказать на сцене нечего, можно лишь делать вид, тогда выходит скучно, как было вчера, но это имхо, я оптимист и надеюсь на сегодня )

Кстати насчет картинок, есть одна очень красивая. Танец Джованни.. Вчера, не подумайте чего дурного ), специально смотрела только на ноги Алексей Матошина, красивый рисунок выходит из мягких шагов простым узором. По идеи они должны совпадать с пятном света от софита стелющимся по сцене, но синхронизировать пока не удается, а жаль.

Отредактировано Lek (2008-03-05 15:47:33)

0

198

Говорю то, что думаю. Думаю о том, что чувствую...

Вчерашняя (05/03/2008) "Комната Джованни" оставила странное послевкусие

Вроде все было как обычно: красиво, слаженно, текст тот же исполняют те же. И все-таки что-то было не так, «не по-моему». Что? Да ничего особенного. С глубоким прискорбием сообщаю, что вчера helgarus не удалось принять участие в самокопаниях Дэвида. Потому что... (!!!! Чистейшее ИМХО) Дэвида на сцене не было, за исключением, пожалуй, пары бессловесных моментов внутренней борьбы Дэвида прежнего, «кажущегося» с Дэвидом нынешним, настоящим, рассказывающим всю историю.

Совершенно непонятен мне несколько изменившийся образ Хеллы – получилась этакая вкрадчивая, себе на уме кошка, неудавшаяся охотница за мужьями. Это Хелла-то! ????
С ее умом и сообразительностью, склонностью к самоанализу и способностью резать «правду-матку» в любых ситуациях? Странновато как-то смотрелось. Ну да ладно. Спасибо хотя бы на том, что обещанной новой заключительной сцены не было. Точку в истории, рассказанной Дэвидом, должен все-таки ставить Джованни, а то ерунда какая-то получается. Дэвид – кающийся грешник? Да не может такого быть. Скорее он всю оставшуюся жизнь будет мучаться угрызениями совести, чем раскается в «содеянном».

«Сожалеть о прошлом – плевать в будущее.»

Дэвид бежит от прошлого, стыдится его, но не сожалеет и не старается забыть его, подобно Джованни.

Ну да ... не все коту масленица, зато вчера был, на мой взгляд, потрясяющий Джованни.   

Самоуверенность и эгоизм переплетались в нем с уязвимостью и доверчивостью.
Вчерашний Джованни был мальчишкой, сыгравшим ва-банк  и не выигравшим. И покинутый, окончательно сломленный Джованни, вызвал не тупое раздражение а ля «дэвид», как обычно, а сострадание, нет, скорее все же недоумение – «за что?», за что столько несчастий на голову этого мальчишки?.
Да все за то же – «сожалеть о прошлом – плевать в будущее».
Нет прошлого, и будущего – тоже нет.

(за монолог Addio del passato  - отдельное спасибо, браво и низкий поклон Алексею Матошину! Было здОрово, даже несмотря на  «Вальс цветов» в исполнении чьего-то сотового телефона на протяжении всего монолога. Владельцу  этого агрегата, видимо, не подозревавшему о его существовании, – отдельный респект)

И все-таки, мне не жаль Джованни. Каждый выбирает по себе. Он выбрал, и я не уверена, что его выбор был сделан от безысходности, а не от все того же ребяческого желания отомстить Дэвиду (ведь хватило же у него сил и смелости первым заговорить с американцем в баре!) – «вот умру, вот тогда они все попляшут». Что ж, Джованни больше нет. Но хотя бы пять с половиной месяцев своей жизни он был счастлив, был, потому что любовь – уже сама по себе огромное счастье:

Не бывает любви несчастной,
Может быть она горькой, трудной,
Безответной и безрассудной.
Но несчастной любовь не бывает,
Даже если она убивает,
Тот кто этого не усвоит
И несчастной, несчастной, несчастной
Любви не стоит. (предположительно Б.Заходер)

+1

199

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Lek (2008-03-08 03:23:34)

+1

200

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0


Вы здесь » Глубокое подполье зрительного зала » Сцена » Комната Джованни