Глубокое подполье зрительного зала

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Дракон

Сообщений 41 страница 60 из 69

41

Вообще «Дракон» стал открытием удивительных актеров
Николай Ломтев, Денис Шалаев, Константин Курочкин, Игорь Кириллов, Светлана Рубан... намерено не называю Эльзу и Ланцелота... но все-все это не предел. Люди города находят какое-то свое место в этом черном пространстве, оживляют свои характеры. И невозможно оторвать глаз от детской непосредственности в познании мира Девочки (Вероника Саркисова), с этой жуткой куклой в руках, которой она объясняет, которую защищает от мира, которой закрывает глаза когда страшно, чтобы та не боялась. Так восхищаться красивым платьем принцессы можно только в детстве. Да, она знает, что есть такой - «драаа-кооон» - но еще многого не понимает и вслушивается в слова взрослых. Она не может сразу понять и осознать чем страшен автомат в руках Второй головы, оттого и остается неподвижно-внимательна к происходящему, но когда пришло осознание, а может увиделся испуг остальных, тогда стало страшно и захотелось забиться в угол, под руки мамы. Она впитывает «драконью истину» как губка, не понимает, но запоминает, и сон ее спокойнее, нежели у остальных- израненных и перекроенных. В ней нечего кроить, она только шьется, выкройка подгоняется, а не перешивается.

По секрету...скучаю по замене. Те два спектакля, когда Девочка
танцевала на показательных выступлениях перед Бургомистром, и белый платочек-меч с гордостью победительницы, эдакой Жанны Д’Арк, вытаскивался из ножен-кармашка куртки. Вообще белый платочек в руках девочки, логичнее, чем в руках мальчика. И ей все равно, она танцует, она принцесса)) Ее вопросы к падающим головам, и искреннее удивление - но голова-то у меня не падала. Вот ведь вредная девчонка и спросить не боится. Но запугать ее пара пустяков - топнуть хорошенько и рыкнуть. Здесь Генрих на подхвате. Кстати, Генрих вообще не прочь ее пообижать (вчера, или позавчера, в общем на последнем спектакле) подойти и пальцАми по лицу водить - видите ли улыбка не достаточно широка. Вообще-то «у нас, принцесс, так не полагается» (с). Конечно, обидно, обидно и не понятно. Она старается, а тут дядька за лицо хватается, вон Садовника бы лучше улыбаться поучил...

****
Теребишь в руках билет и думаешь - а ради чего собственно?.. и сами собой складываются 1+1+1+1, правда у этого сложения нет результата. Есть слагаемые, но нет суммы...
Ради чего... ? Ради девяти пар глаз полных страха ужаса и беспомощности, для которых рухнул мир, рухнуло все что было, одного хитрож довольного хвостатого взгляда который ждал когда головы будут отрублены, и полной нерешительной-решимости тюремщика. Его ярость и гнев страшны, секунда и он впечатает Генриха в землю, и одного удара хватит, ибо в этом ударе будет все накопившееся - коммюнике.
Кстати коммюнике - это песТТТня, настоящее украшение которой - жители города. Наверное это сложно, пытаться слушать, бессвязный, запутанный, полувспомненый текст, но они честно слушают его. Боятся, вслушиваются, надеются на что-то, боятся пропустить указ о том как вести себя дальше. Живая напуганная толпа. Я люблю ее. Да-да признаюсь… люблю, она чудесна и искренняя, с живым взглядом. Правда на каком-то последнем-предпоследнем коммюнике сил не хватает и у них, и уже даже пытаться перестают...

Ради чего? Ради мечты о полете над водой третьей головы, не просто мечты, а нескольких секунд полета, полета которого никогда не будет. Ради рук Эльзы. Она руками вырисовывает свои слова. Она делает это так, что можно умереть. Ослик, который вез Ланцелота, она будто погладила его по холке, веревка разбойника она змеей вьется по ее руке и завязывает узел, а книгу жалоб она перелистывает ее страницы...
Ради потрясающего архивариуса и такого страшного от него - «я научился думать, это само по себе мучительно». Его размышления о городе и людях, полнейшей безысходности и твердой уверенности - я умру, мы говорили об этом с Эльзой...
Ради совершенно обормотского Машеньки, который с совершенно умильной физиономией сообщает свое имя, и реально прется от этого. Не вопрос, называйте как угодно. Буду Машенькой, но только все равно я - КОТ. А так...во-первых, это повод подколоть очередного незнакомца при знакомстве, а во-вторых, лишняя причина пару секунд пообижаться на своих хозяев, все-таки кот - свободное животное и пару секунд надо подержать марку)))
****

0

42

rrr_may написал(а):

Про «теремок». Его нужно пе-ре-жи-ть. К сожалению, он уносит с собой (под ним захоронена) жалобная книга. И убейте, не понимаю, зачем нужно подпрыгнуть, прежде чем начать о ней говорить.

Последний спектакль меня озадачил тем, что такое Жалобная книга. Ведь что-то в этот момент происходит. Не столько глобальное, значимое для привычного миропорядка в городе Дракона, сколько личное. Если разобраться это тот момент, когда Эльза впервые по настоящему обращает внимание на Ланцелота и его слова. Она проносит эту Жалобную книгу в себе до самого конца спектакля и подхватывает в след за вернувшимся Ланцелотом – в темных горах… Это не пустые звуки, они для нее много значат, но то как сейчас существует в спектакле монолог Ланцелота не объясняет почему он значим для Эльзы, и для нас. Слова стираются, выцветают. Нельзя так быстро переходить от… к… и вполне логично что не получается перейти от смешного, к серьезному за доли секунды. Поэтому сейчас момент, когда Ланцелот заставляет не просто взглянуть, а вглядеться в себя приходятся на слова – «убить дракона».

Отредактировано Lek (2008-11-30 03:02:33)

0

43

Lek написал(а):

... Она проносит эту Жалобную книгу в себе до самого конца спектакля и подхватывает в след за вернувшимся Ланцелотом – в темных горах… Это не пустые звуки, они для нее много значат, ...

... после которых она «тайно влюблялась». Насколько закономерными были ее слова в финале. Она не могла вспомнить ничего иного, и они вместе дорисовали эту книгу, не успевая перебивать друг друга, а на долю секунды опережая, «потому что настоящие влюбленные все понимают и заодно со всем миром». А сейчас все это скорее ...  странно. О том что книга уже была практически не помнишь. Надо было что-то вспомнить, что их соединило когда-то, и она вспомнила. И если бы зазвучало что-нибудь «я вам пишу чего же боле...», зазвучало так, как это произносит Эльза после убивающей регистрации брака, после слов обращенных к друзьям моим, после страшных догонялок среди черных душ, не знаю почувствовалась бы разница. ... Книге жалоб не повезло, просто не повезло располагаться на рубеже, когда уже настроился на... ну раз уж так назвали... на «теремок» и вдруг все начинается так по серьезному. Что-то да значит, что-то да значит... Вот так гуляешь по лесу с папой, все обсуждаешь, а потом опппаньки и полная стенограмма в какой-то книге, неизвестно где. А где-то в долине бабочка взмахнула крыльями, в горах сошла снежная лавина... Все время казалось, слишком уверенно и твердо в стенах города Эльза говорит о том, что «замужество для нее, в сущности счастье» для того чтобы не говорить за стенами города, на прогулках с отцом о том, что все это в сущности несчастье. Нет, не на последнем спектакле, но на одном из ... стало отчетливо ясно почему Дракон выбрал ее, наконец, ясно в той реальности - она не перекроена до конца, разорвана и перешита, но отдельные части все-таки живут другой жизнью, живут еще до появления нежданного гостя, может оттого ее слова и попали в книгу, и Дракону нужно держать ее при себе, она послушная девушка, но, именно поэтому, мало ли что...

0

44

Жалобная книга... подруга озадачила таким простым вопросом - почему книга все время исписана до половины? Получается, что страданиям ни конца ни края, грустно все это как-то... Я, конечно, верю, что Ланцелот профессиональный герой и все мы, наконец, будем счастливы. Но страницы-то еще остались...конечно можно подложить дополнительные листы, но это сделать сложнее )) - Но ведь это Эльза говорит, а она не видела эту книгу, лишь запомнила о ее существовании - Не видела? То, как она говорит о ней... Ну, хорошо, не видела, но Ланцелот-то видел, мог поправить ее, так сказать обнадежить...

Пришлось лезть в матчасть
«Действие первое...
Ланцелот. Так знайте же. В пяти годах ходьбы  отсюда, в Черных горах,
есть огромная пещера. И в пещере этой лежит книга, исписанная до половины...»
«Действие третье...
Ланцелот. В Черных горах, недалеко от хижины дровосека, есть огромная пещера.  И в пещере этой лежит книга, жалобная книга, исписанная почти до конца...»

0

45

Правильно.
В изначальном Драконе так и было, как у Шварца.
Но дровосека не было, ибо чушь. До Жалобной книги дровосекам не добраться.
Нате.
http://ugozapad.ru/dragon/audio/Drakon Act-2 ugozapad_ru Ch-08.mp3

0

46

Не вполне понимаю, почему текст Шварца чушь. У Шварца так и звучит в финале «недалеко от хижины дровосека». Речь идет о первоисточнике, и не более того. Сверяюсь только с ним, ибо это и есть "матчасть", хотя, может быть у меня первоисточник неверен...

http://www.litportal.ru/genre218/author … 31390.html
http://shvarts.komedia.ru/books/drakon7.html
http://books.rusf.ru/unzip/add-on/xussr … .htm?14/15

Отредактировано rrr_may (2008-12-02 13:23:14)

0

47

Простите, пожалуйста.

"Чушь" - это чушь в контексте старого спектакля, поэтому автор спектакля эти слова выкинул.
Зрителям было очевидно, что до Жалобной книги смогут добраться только рыцари.
Кстати, в опубликованном на ugozapad.ru фрагменте 1991г. Авилов слегка переврал текст, обычно было не так:
http://ugozapad.ru/dragon/video/Drakon Zhalobnaya-kniga Avilov-Borisov-Galkina K-83.mpg

0

48

Была на спектакле 17-го марта. Спектакль произвел впечатление своей силой... Вот уже почти неделя прошла, а у меня все нет слов, чтобы передать свои ощущения... Было обидно, что сидела я недалеко от двух зрительниц, которые весь спектакль разговаривали, шуршали чем-то и даже ели, но и они не смогли испортить мне наслаждение от просмотра... Все большие молодцы.. Даже выделить кого-то отдельно не смогу... И душа моя разрывалась, когда убили Дракона, всех разогнали по углам, последняя ругань трех голов, последние слова Ланцелота и чьи-то всхлипы на сцене из какого-то угла с правой стороны... Актеры живут, даже в темных углах сцены, даже когда их не видно... потрясающе!!! Мне очень понравился спектакль!!! Спасибо Актерам!!!

0

49

Запись из блога Olivier M. Armstrong (яндекс-копия страницы)

Без заголовка
Пока на работе нечего делать, запишу на память.

Ходила на днях на шварцевского "Дракона" в постановке "Театра на Юго-Западе"... Очень уютное место - маленький зал, всего несколько рядов, и те уходят под самый потолок. А постановка чудесная. Хотя от экранизации отличается, и сильно.
Параллелей не искать.
Ланселот. В начале - профессиональный герой. Нахальный. Бесцеремонный. Самоуверенный. Лезет, куда не просят. Девушек без спроса целует.
В конце... что-то в нём нечеловеческое появляется в конце (хотя финал там по Шварцу, то есть, счастливый). Уже не раздолбайского вида парень, а мессия добра.
Дракон. Антипатический ящер о трёх головах. Голова раз - нечто непонятное. Голова два - агрессивный юноша в косухе и с автоматом. Голова три - стратег, чем-то похожий на Крёстного отца. И как же он дирижирует этим шоу уродцев! Жутко? Да. Но и, чёрт возьми, профессионально. )
Эльза. Совсем не "барышня". Недобрая, резкая. Никому не верит, пока Дракон вместе с Ланселотом, практически хором, не учат её любить, верить и не бояться.
Какая же это была сцена... "Страх уходит, ты свободна," - говорят они на два голоса. Один - мягко, отпуская, уговаривая, снимая собственное заклинание. Второй - горячо, убеждая, пытаясь докричаться.
Генрих... Генрих был прекрасен. Генрих каждый раз морочил голову Эльзе так, что хотелось поверить, что он искренне. Что, несмотря на искалеченную в целом душу, что-то доброе-светлое в нём самозародилось... Но нет.

Горожане. Проще расстрелять, чем переделать. Но как сыграны... Все эти женщины, бабы, тётки. Как они молятся на Дракона. Как они смеются и сплетничают, когда его убивают... и ужас-то начинается здесь, а не когда Ланселот приходит и оглядывается. Да, ящер был страшен и жутк и гадок местами, но и велик, никуда от этого не деться. Природа у него такая - подчинять людей и таскать девушек в тёмную пещеру.
Уже перед смертью, одна голова другой: "Если бы ты скроил хоть одного верного человека..." Почему не скроил? Не умел, не считал нужным?..
Второй акт. Бывший бургомистр с сыном - запуганные, боящиеся каждой тени. Террор и произвол дорвавшихся наконец до власти. И красноречиво проиллюстрировано: побеждает не тот, сражается, а у кого есть в нужный момент пистолет и громкоговоритель.

А вот уже не по спектаклю, а в принципе по произведению. Объясните мне, почему ближе к финалу, когда Эльзу потихоньку сводят с ума и выдают замуж, Ланселот появляется в самый-самый последний момент, хотя он к этому времени уже месяц как в городе... Ладно, жестокость простим - "он уже не тот, что прежде". Но смысл-то в этом какой?

http://i021.radikal.ru/0905/8f/165bab026cf2t.jpg

0

50

Пересматриваю внутри себя последнего "Дракона".И прихожу к убеждению,что это был уникальный спектакль,один на миллион.Такие спектакли не отпускают многие годы.Актеры всегда оставляют на сцене частицу своей души,но на этом спектакле я получил нечто большее,сложно сформулировать,но я будто был с ними вместе.Не с Нагретдиновым,Шестовской,Матошиным,Курочкиным и т.д.,а с Ланцелотом,Эльзой,Генрихом...Я чувствовал их боль физически,а боли в этом спектакле было очень много.И как же я благодарен Эльзе,растерянной,истерзанной,ушедшей на самые черные глубины отчаяния и горя,которая нашла в себе мужество улыбнуться,той самой улыбкой,тихой,светлой,всепрощающей и произнести слова"ничего,дома тоже бывает весело"...И она вытянула меня из черной бездны,и я поверил,повзрослевшему мальчишке Ланцелоту,что все будет прелестно,и все мы отдохнем и будем счастливы.Что происходит на подмостках в такие мгновения,какие ангелы касаются актеров своим крылом,чьи души витают рядом и помогают-не знаю,но почти физически ощутил ЭТО.Вдохновенны были все,и головы дракона(в моей любимой сцене с третьей головой-столько боли,любви,нежности,страха и страсти,что хватит на целый спектакль),и Генрих,и Бургомистр,и кот,и Шарлемань,и чудная,чудная девочка,и все горожане,без исключения.А реально ли повторить такое?

+1

51

19/11/09
Остатки мыслей от первого спектакля этого сезона
Удивительный спектакль получился. Другой. Повзрослевший что ли. Сказка, перетекающая в реальность и возвращающаяся обратно в сказку. И такие плавные метаморфозы иногда смешиваются, теряется ощущение что правда, а что нет, что правильно, а что ошибка. Может Ланцелоту действительно нужно было уйти. Все так просто - они верили, им было понятно, не хорошо, не плохо, а понятно в нарисованной реальности. Им говорили веселиться, они веселились, говорили думать так – думали так. Это так просто и никакой мороки, что и как, где и куда. И Ланцелот словно оценивал, методично проверял, складывал факты и, если бы оказалось, что людям действительно комфортно так жить, наверное, ушел бы. Остановило бы его наличие записи в книге? Не знаю, мне кажется что да. Ведь он не собирался драться с драконом, но факты складывались против дракона и в пользу сражения. В людях проявлялись какие-то копеечки, которые шли в разрез с произносимым ими «хорошо»...

Вопрос о чем же этот спектакль... Он обо всем! Во всяком случае, вчера случилось именно так - и сказка, и суровая реальность с возможным воцарением третьей головы, и драконы внутри нас и что-то еще, и вздохнуть некогда, а кирпичики все накладываются и накладываются. И, кажется, что не потянешь все случившееся, эмоционально трудно, сил не хватает, а кирпичики все накладываются и накладываются. От них больно и страшно. Не успеваешь переварить. Больно и страшно причем от всего – от людей, от происходящего, от того что внутри, того что снаружи. Все неправильно... вкус крови, лихорадки и всего вместе взятого. Но у такого вот «обо всем» есть минус (впрочем может быть это плюс...). С одной стороны, когда бьет из всех орудий можешь пасть жертвой чего-то одного – идти за любовной линией, либо внутренним драконом, либо чем-то еще – выбор огромен. И те, кто пришел впервые падут жертвой чего-то одного, может двух, но не уйдут равнодушными. Один снаряд точно угодит в цель. С другой стороны, когда много всего и это видишь и хочется проследить, не успеваешь уследить за всем - только двинулся за одной линией, ее перебивает другая и ты уже двигаешься по иному пути или решаешься не трогать вторую линию, а идти за первой. Не знаю как лучше и как правильнее в данной ситуации...

Этот спектакль удивил, покорил, поразил невероятно щедрым приглашением зрителя, причем и не от одного-двух персонажей, которые не боятся идти в зал, а практически каждого. Подобным балуют «Веронцы», так навскидку больше не вспоминается. Кстати может быть, если «Сентенция» останется, а у М.Беляковича хватит сил дорасти мы тоже можем оказаться собеседником в его разговоре и разговоре с его мыслями... Ну, это так мечты.
Возвращаясь к «Дракону»... самое страшное – нас взяли в сообщники, как жителей с окраины, которые еще готовы побороться с драконом. Уже не помню, но, кажется это исходило от Машеньки, было у Тюремщика, Садовника, голов, еще кого-то.... Буквально в зал со сцены вывалилась Третья Голова (занесло, оступился, не знаю) и гаркнул на зрительницу, при том, что эта голова страшна, получилось жутковато. А Тюремщик, давненько балует нас – особенно когда в разгар путча он пытается возглавить происходящее и обращается в зал – «вы-то что сидите». Компот ощущений становится перченым – и не по себе что сидишь, сейчас скажут бежать и побежишь, причем понятия не имеешь за что и куда (ну вроде как ты зритель), но точняк побежишь бороться, и может бороться за что-то неправильное, но, наверное, оно правильно будет если уж прорвало. В общем сложно. Но оказаться в сообщниках кайфово)))

Не было какой-то дури (ну не знаю как обозвать), скажем покрасившее – азарта, когда да, гори оно все конем, и актер (не буду уточнять, много кто) растворяется, думаешь – побереги себя, ну не нужно вот так. В этот раз по ощущениям это была четкая, выверенная игра, такая аккуратная прилежная работа, до определенной внутренней границы...
И, сугубо, имхоично, но... ну ведь мы уже привыкли, что этот персонаж скажет примерно вот так, этот вот так. Плюс-минус-разделить-умножить но примерно уже выучили. Так ведь все поменялось
- Философия от Машеньки. Это действительно философия. Раньше это была котячья (не кошачья, а котячья) это получалось с точки зрения животного, такого верного, преданного, любящего, а сейчас ... какой-то человек заколдованный в кота. Он говорит о людях, их слепоте, их бедах и радостях и пытается исправить, чтобы в человеческом сердце настал мир и покой, что бы не терзали. Может быть это тоже Ланцелот который приходил раньше, но потерпел поражение?
- Головы, ощущение власти были настолько сильны и не верилось в то, что Ланцелот не станет четвертой головой все шло к тому, что он голова, а после предложенных ужасов от Генриха и Бургомистра было жутко. До конца не верилось, до последнего выдоха «... счастливы, наконец-то...»
- Ланцелот...все-таки он не собирался драться. Ну да он прочитал в книге, но драться не собирался. Он пришел посмотреть. Он присматривался, прислушивался, оценивал. Слова о том, что хорошо не складывались с виденным, плюс Машенька настойчиво зудел «ну ты понял». А понять-то не так сложно. Шарлемань, словно по писаному говорил, а Эльза следила за словами, почти повторяла губами, а когда Шарлемань ошибался, готова была подправить. Эльза слишком четко дала понять, что жизнь в этом городе особенная – это ваши проблемы, если вам кажется что-то не так. Она почти кричала - Не вмешивайся! Живем и живем и наверное даже была бы рада остаться, а этот гад-странник все выясняет и выясняет… Эльза продолжала защищать Дракона, а копеечки складывались не в пользу этого чудовища...
Про «вы трусите» Ланцелот говорил дракону, а обращался скорее к народу. Получилась эдакая проверка и она сработала - выскочил Шарлемань. И его еле слышный протест, который через секунду становится тверже – терять-то уже нечего. Значит нужно вызывать на бой. Точно нужно.
И последние его слова перед смертью не звучали так раньше. Умирая он не произносил слова словно наставление – ребята, вот так надо правильно жить и вы не бойтесь, вы делайте вот так и будет хорошо. Меня не наставляли и не поучали. Ланцелот словно принял урок от жителей этого города и если вам хорошо вот так, значит так и живите. Он говорил о себе, о своих принципах и не заставлял им следовать, он говорил, что какие-то вещи не страшны и от этого может быть тебе самому хорошо и даже умирать с такими принципами не страшно, потому что смерть подождет секунду и позволит сделать последний вздох. Он был легким и свободным, сравнивая сказанное им с внутренним «драконом», получалось, что правильно именно так как он говорит, и может быть попробовать существовать именно так?

Спектакль стал настоящим открытием. Генрих и Бургомистр... фигассе, откуда все это? Как? Вы так умеете? Из каких закромов??? Без какого-то особого надрыва и выверта, без ииггррррыы, а спокойно и по-настоящему и получилось красиво (мантра: только бы не случайность, только бы не случайность, только бы так осталось, только бы...)))
Бургомистр он держал город даже при драконе и гордился сынком, который оставался для него сыном – приближенный к дракону, источник информации, благодаря которой можно рулить городом. Психические заболевания Бургомистра, заключаются в их названии – этого вполне достаточно для констатации диагноза. Я - чайник и докажи обратное! Я даже изображать не буду, мне нет резону тебе что-то демонстрировать, мне выгодно болеть психическими заболеваниями и я говорю, что ими болею, а если тебе надо, то докажи обратное, а я пока поруковожу этим народишком. И все. Получается в городе Дракон, как английская королева – для красоты, а внутри страны уже действует Бургомистр.
Генрих где-то знает закидоны Бургомистра, но считает, что держит его в руках, ведь сам Генрих приближен к Дракону, а Бургомистр нет. Он пропускает мимо ушей заявление об отставке - Можешь выпендриваться с отставкой сколько угодно. Сам Генрих тоже не так прост. Ну, вот тешит его слава победителя дракона, только вот не повезло, сглупил, сказав «на милость победителя» и указав на папашу. Роли меняются и Генрих действительно становится Бургомистром не по званию, а по сути, может быть даже держит где-то внутри заготовочку про раздвоение личности и про «я-чайник». А сам Бургомистр еще не Дракон-английская королева, ему еще хочется властью и он ей упивается. После победы Ланцелота они уже на пару держат город, ибо Бургомистр возвысился, а сам Генрих подрос.
Во время допроса Шарлеманя... Ребяты, а чего вы придумывали какие-то шутки, если вы умеете вот так вести допрос (терпеть ненавижу заглавные буквы, но для точности высказывания их остро не хватает) я бы даже сказала – ВОТ ТАК! Бургомистр спокойно греется во власти. Он не пытается насмешить, ему докучает весь этот разговор с Шарлеманем. Он знает что люди куплены и перекуплены и также пытается купить и перекупить. У него вот такой мир – купленный и перекупленный и он в нем живет, периодически достраивая стенки этого мира, подкладывая кирпичики купленного и перекупленного. Слова Шарлеманя кажутся ему реальной попыткой вытянуть больше денег и он не смеется над ними, наоборот его утомляет это все, но он придумывает новые возможности вручить побольше денег. Бургомистр не хамеет, он наслаждается властью, ему кажется он понимает игру Шарлеманя – вытребовать денег, поэтому перебивает и предлагает. Глядя на его довольную-сытость подумалось – черт а если бы мне вот так вожжи свалились в руки? Вот они есть – дырявые души, ну черт с ними, пусть вот такие, но ими можно управлять и они будут петь оды во имя тебя. А? Эхе так-то дружок, в этом то все и дееело)))) Генриху тоже весь этот допросный бред утомителен – какой унылый способ торговаться, он бы иначе это все устроил. С другой стороны – это тоже метода, чтобы клянчить и эту методу он на карандаш возьмет.
(в очередной раз убеждаюсь, что правильный текст произнесенный без желания насмешить, а серьезно и по-настоящему, получается вдвойне смешным. Не нужно кривляться, показывая где должно быть смешно, все смешное автор уже заложил туда внутрь, внутрь текста, будь серьезен в этой несерьезной реальности и будет по настоящему смешно. Но в ситуации с Бургомистром и Шварцем – «смешно» заменяю на – «сказка». И получается страшная сказка. Надо добавить - все сугубо имхо). Генрих, спокойно служит и ждет, когда тот оступится. Та еще семейка. Он даже допрашивает Эльзу с огромной фигой в кармане  – Ну видно, что ты врешь. Видно! Видно! Видно! Эльза не верь!!! А Генрих складывает красивые слова, включает обаяние… а она измучена и ей хочется поверить… И она верит, а он хладнокровно добивает – не будь наивной. Это жутко. Честное слово после такого разуверишься в людях...

Отредактировано rrr_may (2009-12-17 17:00:15)

0

52

17/12/09
Не поразило, но все-таки удивило)) Ну, потому что случалось лучше, хотя когда начинаешь вспоминать – и это было, и это, и тут и так и вроде все на своих местах, а вот каскаду не хватало
Простите, но этот спектакль «выиграл» Генрих.
Не знаю, какая муза посетила Генриха и где поймал музу А.Матошин, но, надеюсь, он ее не отпустит, а она останется с ним)) Классические штампы. Не без них, но они были так здорово заштрихованы, что никакого явного «Дракулы», никакого Фабрицио, только Генрих. А раньше чего голову морочил??? По сути, после спектакля яркими пятнами остались Генрих, Головы, ну и где-то немножко Ланцелот...

Пока Ланцелот говорит об убийстве Дракона, Генрих действует. Медленно и верно. Все сразу не бывает и он знает и движется к цели. Появление Ланцелота ему на руку. Здесь под шумок можно попытаться и Эльзу себе вернуть. А идея ли это Дракона о ноже или яде или это одобренное трехголовым предложение Генриха? Кажется, что он действительно он был победителем Дракона. Такой качественный обаятельный сказочный злодей. Единственное исключение – он не из детской, а из взрослой сказки.
Их разговоры с Бургомистром все время получались каким-то путешествием по минному полю – каждый из них слушает другого, чтобы использовать слова себе на благо и во вред родственнику. Семейка та еще. И совет с Бургомистром, когда Дракон попросил узнать о решении - это планомерный подкоп под папашу. Правда Чайник тоже не так прост, его выбранный план ничего не говорить вообще и мешает Генриху сделать карьерочку... Он ведь разводил папочку на разговор с сыном по душам. И почти просил, да что там просил – вымогал)) скажи папочка, как ты считаешь.
Отступление о том, чем пахнет правда, получилось совсем не сказочным, словно ремарка к происходящему. Когда относительно сказочные события вдруг прекратились и была минута слишком серьезного разговора о правде. Нет ничего хуже и пахучее правды. А потом одним штрихом – «ну довольно. Слава Дракону!» - И снова проваливаемся в события, происходящие в городе, в сказку, где нет правды. Никакой. Есть только покупка и перепокупка друг друга, да тряпичные жители. И вопросы перепокупки - единственно важные. Генриха "убивает" то, что Бургомистр просчитал его планы и доплатил им еще, ведь это означает, что раунд им проигран, но он продолжит атаковать, а Бургомистру придется выстраивать оборону и пытаться просчитать ходы.
Если в Бургомистре еще блуждает бред – люди возлюбите друг друга – и от этого бреда ему неприятно, то в Генрихе этого бреда нет. Он осознавал, что папа многое знает и умеет и он учился, слушал, а иногда и спрашивал – почему пап? – и мотал на ус. Ощущение, что Генрих, стал бы новым витком власти, еще более страшной, чем Бургомистр. Близость власти обжигала руки и заставляла действовать решительно. Он почти приказывал Эльзе убить Ланцелота, слова передавались не от Дракона, а от него самого. С кем оставаться: с ним или Драконом? Второй вариант с пещерой, где погибают все выбранные девушки, представляется симпатичней, гораздо симпатичней. Но он, конечно же, был уверен в обратном и не ожидал, что Эльза станет задумываться – «ты, дурра» - накрывающий гнев, планы рушатся из-за нее, из-за того, что Эльза задумалась, и в ней блуждали вопросы о Драконе, его слабости и правде. Он пытается взять ее силой, а потом одергивает себя – подумай Эльза. Точно также, как одергивает свой закипающий гнев, Вторая Голова, когда разговаривает с Ланцелотом о предстоящем сражении и трусости. Он дорвался до власти став бургомистром и пользовался ею вовсю. В предыдущих спектаклях резкость и хмурая злобность Генриха перевешивали, а сегодня получилось так аккуратно. Чуть пренебрежительно, но не уничижительно. Он позволит себе прикрикнуть на неулыбающихся и слегка наиграть сочиняя очередной опус (а-ля Третья голова – я не переиграл), но не больше, ибо себя нужно беречь, а вожжи упавшие в руки куда как сильнее грозных криков. А если что, то в очередной раз на площади разъяснят кто кого убил и какая она сегодня правда. Правду нынче вырисовывает Генрих на пару с Бургомистром. И опять не знаю в каких пропорциях.
Выбился, пожалуй, только допрос Эльзы. В прошлый раз он просто с ней мягко, по-доброму разговаривал не давил на жалость воспоминаний и не пытался выковырнуть их из себя (а остались ли они у такого хорошего ученика?). Конечно же, ей, почувствовавшей тепло в этом бесконечном холоде и пустоте, захотелось ему довериться. В этот раз Генрих пытался слезами убедить в том, что в нем что-то осталось. Но в это оказалось сложно поверить, уж больно натуральный злодей получился. Он не помнил о том, как дружили дети, когда приказывал Эльзе убить Ланцелота и пытался ее поцеловать, а уж после всего случившегося и подавно не вспомнит.
«Почему, ты оказался первым учеником?»... А он действительно круглый отличник в этой школе. В нем отражались Головы у которых он учился, в нем собирались уроки, которые он перенял от папочки. И свой экзамен он сдал на отлично – когда появился Ланцелот, Генрих лихо подхватил и перевел все на Бургомистра - у меня есть список злодеяний, какой он плохой, вы даже не представляете. Бургомистр даже опешил - как же так это ведь его сын, «мой крошечный, мой поросеночек» и вдруг опппаньки сравнял папашу с землей. Чего-чего, но такого поворота событий Бургомистр точно не ожидал. Отвечать ему, ведь сейчас первое лицо – Бургомистр, а Генрих с видом агнца стоит и глазами хлопает, изображая невинную жертву.

Отредактировано rrr_may (2009-12-21 11:38:20)

0

53

17/12/09 (продолжение)
Несколько недосказанных слов

...когда в конце появляется Ланцелот все настолько вывернуто наизнанку, что надежды нет никакой... по стенам в недоумении жмутся люди, растерянные, искалеченные. Можно ли их спасти, перекроить, перешить. Они только что веселились на свадьбе, в диком танце, когда нет человека, нет даже животного, есть какое-то нечто и оно существует. Этот танец, когда Эльза бегает между смутными фигурами, обращается, зовет и просит, а они смеются, как страшен этот танец, сколько в нем безысходности. В этой «песочнице» уже нельзя навести порядок, слишком хорошо поработали с ней.
Сам Ланцелот ... в нем появляется надежность. Он чувствовал город и любил не только Эльзу, он любил этот город. Не знаю что было прежде всего, но жители словно чувствовали появившееся плечо в которое можно поплакать, которое может помочь и Ланцелот не отказывал им в этом, но также как и Эльза они не были уверены что их нужно спасать. Они плакались, немножко надеялись, а потом отказывались и уходили в привычную тень, вжимаясь в стены города…

А еще Ланцелот боялся…с каждым новом словом, сказанным жителем – уезжайте – его легкость словно блекла, но не исчезала. Она исчезнет потом, в финале, а пока, слово за слово и ему все больше не по себе. Но он не показывает этого, прячет, иногда даже отворачиваясь, на секунду, а потом вновь готов был сражаться с драконом. Но в нем упорно порастала травинка сомнения – быть может так правильно, а как правильно. Да кто бы знал бы?!? И он боялся. Как девочка Ники Саркисовой сжимала в руках куклу, когда ей было страшно, так же он прижимал к себе Эльзу. Он улыбался, глядя на нее, и говорил ей, что теперь все хорошо и он знает секретный удар Дракона, но когда она утыкалась в его плечо, его лицо менялось... Не знаю, что это было, а вот Дракон знал – «страшно тебе». Ему было страшно, хотя вздохнув он говорил обратное – дело привычное и прочее, но где-то внутри страх был, может не перед самим сражением, но город его изменил. Этот страх, может лучше сказать ужас от того каким может стать город, если к нему приложить руку… этот страх нарастал с каждой минутой знакомства с городом и его жителями. Но пришел легкий и беззаботный, но мышеловка захлопнулась и бросила его в водоворот событий на городской площади. Эти события постепенно затирали его легкость, делая ее блеклой...

0

54

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

55

20.10.2010

Третья голова Дракона – Евгений Бакалов
Жена Булочника  - Татьяна Городецкая
Жанну Чирву заменяла Елена Шестовская

В случае с третьей головой Дракона, сравнения неизбежны. Не в пользу предыдущего образа или нынешнего, а по той причине, что они настолько разные, что вокруг них  образуется разный контекст и разные спектакли. Раньше третья голова нагоняла ужас, одной своей поступью в полутьме, на сцене, когда виден только силуэт и музыка подчеркивает происходящее жирной чертой. Один этот выход выглядел устрашающим. Это был реальный и при этом сказочный Дракон, страшный, в чем-то циничный и даже обаятельный. Теперь совсем другая картина, выходящий на сцену мужчина, не давит зал, и погружен скорее в себя чем в происходящее, в то время как Ланцелот пятится от него как от монстра. Только он не монстр в привычном понимание слова. Если плащ и кольчугу заменил бы деловой костюм картина, в сущности, не изменилась бы. Происходящее это переговоры, на которых Дракон даже не задает, а ставит пред рыцарем правильные вопросы. Мне сложно выдвинуть категорию, к которой можно было бы отнести эту голову. Если назвать его политиком, то придется делать оговорку что данная  отсылка скорее в сторону прошлого, Макиавелли и прочих. И он не теоретик, а практик, который гордится деянием рук своих как достижением. Да, драться он не хочет, он стратег, тактик, но махаться мечами, как того желает Ланцелот, не в его природе. Поэтому он, в расслабленной манере беседующий с Ланцелотом, при отсутствии всякого страха, поскольку не сомневается в своей победе, предлагает разойтись миром.
Если честно, я готова согласиться с тем, что в схватке с Драконом Ланцелот победил случайно. 
Драка, кому это надо? Дракон, предлагает хорошие условия, толкает девушку в объятия Ланцелота. Не Ланцелот пробивается своей любовью к Эльзе, не он уговаривает ее вспомнить как это – любить, а как не абсурдно это звучит, именно Дракон делает за него это. Он сам скроил ее душу и сам перенастраивает программу. Затем же третьей голове остается лишь дивится, как после всех его дел «праведных» эти человеческие детеныши еще и угрожают ему. Движения лапой “n” в ”x” направлении пас, которым сковыривают младенца. 
На самом деле, одна возможность того, что Ланцелот идет на этого Дракона с мечом, в контексте третьей головы кажется забавной. Как не обидно это признавать, с Драконом надо бороться его методом. Он действительно останется жить во всем своем городе и чтобы победить его надо стать, если не Драконом в целом, то хотя бы его третьей головой. Неизбежно при этом проигрывая в битве самого себя. Единственный верный удар Ланцелота в преддверии схватки вопрос о том кто бы кормил Дракона, если бы люди поняли, что он с ними сделал, и Дракон на полном серьезе отвечает, что черте его знает. Ему вообще юлить не приходится, у него сильная позиция.
Это Дракон в «классическом» понимание, из политического памфлета, а не сказки.
Его же образ идеального вечера с полетом над океаном, не океан как реальность, а тихий вечер у камина или на веранде с томиком стихов, и вот любимые строки из той книги, ну вы помните, - и чайки крыльями...

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

56

Продолжаем разговор... Главный вопрос при новой третьей голове, а как дальше с ним сосуществовать остальному спектаклю? У нас же была сказка, а тут сказка стала становиться былью, точнее реальностью )). Правда, в разнобой и медленно, но верно.

Так свержение Дракона стало обрастать интересными подробностями. К примеру, неожиданно, для себя замечаешь, что Тюремщик во время битвы с Драконом дает политинформацию, аккуратно так агитируя всех и вся в правильных драконовских взглядах. А Машенька напротив, ведет себя как самый настоящий подрывник. Засланный в город Дракона революционер. Ладно бы только зеркала раздавал, но он и не скрывает удовольствие от того что люди стали перенимать его точку зрения. Машеньку  радуют слова Садовника, потерявшего уважение к Дракону и прочие неуместные комментарии так словно это дело его лап и вот наконец он смог осилить это масштабное дело. Прямо неуловимый мститель какой-то )))
Кстати Машенька, очень скептически отнеся к Ланцелоту.  Дескать - я тут давно подрывную деятельность виду, а ты кто, мальчик? Вот только момент когда он начинает ему верить увидеть мне не удалось. Только что Машенька оценивал героя, с высоты своего кошачьего полета и вот уже просит о помощи.

Еще в конце прошлого сезона смерть Дракона стала лишь началом. Переделом границ власти, ознаменованной выстрелом и звериными комками, в которые сжимаются жителями города, обходящими стороной новых управленцев. Не то чтобы раньше сюжет этого не предусматривал, но эффект от происходящего усилился тем, что новая власть стала более серьезной угрозой еще одной силой в городе, которая имеет права быть в период междувластия. 

На празднике, с которого начинается второй акт, когда Генрих говорит, что народ все помнит, Бургамистр ставший президентом пугается – что помнит? Ведь не факт что хорошее. Он не Дракон, скорее его мелкое человеческое воплощение, но тоже страшное. В то время как упомянувший, про болезнь, растянувшуюся на год Ланцелот заставил меня задуматься - а как появляются Драконы? Вдруг это заразно и для какого-то страшного равновесия в этом мире тот, кто убивает Дракона, должен занять его место. И там, в горах, за этот год, произошла ужасная метаморфоза. Настоящее превращение, как в сказке. Хотя я упоминала, что теперь это больше быль.
Город больше ни некое волшебное пространство для придуманных событий. Теперь он задается другими исходными данными - изменившимися жителями города. Так при разговоре Эльзы и Генриха, когда тот пытается уговорить ее убить Ланцелота. Генрих говорит с ней как бы без обиняков, и она его понимает. Хорошо понимает. Они уже не сказочные герои, а потертые жизнью люди. Более трезвые, циничные, заточенные под драконье лекало. И Генрих допрашивающий папочку Бургомистра в определенный момент заставил заподозрить не то что может метить на папино место, а о то что подумывает или даже уже пытается манипулировать самим Дра-дра. Такую возможность, в его случае, нельзя было исключать. 

На этом фоне разумная девушка, без романтических завихрений, да еще и накрученная разговором с Генрихом, Эльза задает Ланцелоту вопрос, о том считает ли он что ее надо спасать.  И цепляющий дурацкую шапку и улыбающейся ей Ланцелот, искренне отвечает – да. Он в этом убежден как некогда пещерные охотники, уверенные, что настучав по голове мамонту получат желанных женщин. Ан нет. Эльза… ладно, найдем приличное сравнение - обдает его душем холодной воды отвечая, что ее не надо спасть, пусть спасет город. Оставляя на этом Ланцелота, наедине с его непониманием того, что он сделал или сказал не так )) 

Кстати Ланцелоту и Эльзе «упростили» задачу, нарисовав им некую связь, тем что, встретившись впервые, толком еще не зная, кто такой Ланцелот, Эльза протягивает к нему руку. Вот он, момент чуда, зарождение чувства. Но никакого подтверждения тому, что это действительно происходит в поведении героев в этот момент и даже позже, еще нет.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


Монолог Эльзы про разбойника.
Эльза словно впервые открыла глаза и поняла, что происходит и кто ее окружает. И это монолог резонирует со словами Шарлеманя, упорно пытающегося донести до президента-бургомистра свою мысль о том что происходящие ужасно, но когда его спрашивают будет ли он бунтовать архивариус резко, отрывисто отвечает что нет, не будет. Словно отпрыгивает от этой мысли. Да, мы можем думать, но бунтовать нет. Что вы! Вот она душевная деформация произведенная Драконом. Люди научились думать, но что толку думать без способности действовать? И тут она, одна единственная понимает и даже пытается взбунтоваться.

Помянуя что с третьей головой теперь можно бороться только самому, став Драконом, заранее боишься, возращения Ланцелота. Что если в финале действительно выйдет пусть не Дракон, но его третья голова.  Как ее, Эльзу, только научившуюся видеть с ним оставить? Он же ее угробит. Угробит самим своим перевоплощением. И вот появляется Ланцелот буквально отрезающий прошлое, заявляя, что не такой как прежде. Но Эльза пока этого не видит (и наверное оно к лучшему). Он смотрит, на нее она на него и вроде бы вот он счастливый конец - любовь. Точнее Эльза рада возращению Ланцелота и говорит на полном серьезе – что любит его еще больше, та девочка, что только что прозрела еще не замечает перемены в нем. А следом  Садовник начинает объяснять Ланцелоту как надо с людьми, как надо их врачевать, но Ланцелот на него даже не смотрит.  Взгляд у него направлен в будущую работу, и он скорее колкий, куда там любящий. Он уже примеряется к масштабу поля деятельности, выкорчевывает, шьет, строчит, кроит души, иначе. Под свои представления.

Мне здесь вспомнился спектакль в Нижнем Новгороде, на гастролях 2008 года. Там Ланцелот в конце толкал предвыборную речь, и не про кого не забыл не про партер, не про амфитеатр, обведя и тех и других «избирателей» рукой, мол, любит он всех и все будут, сопричастны, в смысле счастливы.

Вот и снова был тот жест – и все будет прелестно. Альтернативы у вас все равно нет.

И после этого Машенька, предлагает играть свадьбу. А ощущение при этом, простите мой французский – зашибись! Вы серьезно? Тут, когда такой спектакль наиграется, если наиграется, в пору в петлю лезть, а не свадьбу играть.

0

57

Я и забыла, что у меня осталось еще пара слов про тот, октябрьский спектакль, небольшой текст о вынужденных заменах:

Вместо Жанны Чирвы стихи про чик-чирик, в тандеме с Галиной Галкиной, читала другая жительница города, балерина - Илона Барышева. Она читала стихи «из-под палки», с широко раскрытыми глазами, напуганная, не понимающая чего от нее хотят, под тяжелым взглядом (Ленина, глядящего на буржуазию), своей партнерши по выступлению, которая как полит работник старой закалки строго приглядывала за балериной поставленной к ней в пару.
В роле мамы девочки выступила Елена Шестовская, научившая дочку, что сказать Ланцелоту убеждая того уйти из города, и о том, что он жестокий, и о том, что не любит детей. А за то, что дочка все правильно запомнила и прочитала с выражением мама ее даже по головке погладила :).

0

58

Прежде чем ругаться, верну старый долг:

13.11.2010

С появлением Эльзы и Шарлеманя атмосфера на сцене сгустилась так, что хоть ножом режь. Эльза старалась упорядочить происходящее, а Шарлемань затараторить. В таком удушье либо нервы сдают, либо истерика начинается. Собственно портфель в сторону Машеньки как раз нервный срыв отца и Эльза почти укоряет его своим – «папа». Дескать, не при людях же. Они не слепые, не задуренные жители города, скорее изувеченные, но не больше чем реальные люди как это не страшно признавать. В этом смысле, мне хочется чтобы «Дракон» был сказкой, так проще. А память услужливо подсказывает то что и сам слышал не раз – уж лучше этот чиновник (чиновники, правительство, президент и т.д.) – он уже наворовался, а прейдет новый ему еще больше надо будет. И логика абсолютно понятная – свой Дракон всегда лучше, к нему привык, знаешь чего от него ожидать, в то время как новый может оказаться значительно хуже предыдущего. И других вариантов не дано, не будет этого Дракона, будет другой. И положа руку на сердце, а разве бывает иначе? Может не в масштабах сказочного монстра, но по сути… И парирование Эльзой вопросов Ланцелота звучит трезво и разумно, поскольку идет она на этот шаг, с открытыми глазами – если бы не я, то кто-то другой. Жители города живут с Драконом  и для них это норма. И опять это противное – а для нас разве нет? Масштабы разные, а суть одна. И кто скажет, что эта сказка устарела? 

Даже прогоняя Ланцлеота, переглядываясь между собой с немым вопросом – «верно ли мы все сказали, ничего ли не забыли?», жители не глядят в сторону рыцаря явившегося их спасти. Он для них не столь важен, куда важнее Дракон и привычный порядок вещей. (Булочник чтобы наверняка избавится от проходимца, даже собирается ему испечь пироги с – грибами, судя по тону мухоморами или поганками, как повезет)
Настроение города лучше всего отражает ребенок - девочка, запутавшаяся, но пытающаяся понять что происходит, считающая сколько голов на скольких шея осталась у Дракона и насколько это лучше, а когда все кричат – «слава!», неуверенно подхватывающая следом – «слава?»

Эльзу разрывают двое, кстати весьма похожих мужчины, Дракон и Ланцелот заставляя ее поверить в то что она может чувствовать, может любить. Они просто сдирают с ее души шкурку, то чем она обросла, для того чтобы быть стойкой, и защищать свой внутренний мир. Они делают ее беззащитной этой любовью. И год, проведённый без Ланцелота, после его победы над Драконом, лишившись этого покрова, душевного панциря она мучается и страдает. Эльза так рассказывает историю про ослика и кота, увозивших Ланцелота из города, что ты понимаешь - она весь этот год жила только ей. Не опустошённая, тут нужны другие слова  - истерзанная, исстрадавшаяся. Эльза на ватных ногах оступается, когда речь заходит о Жалобной книге, она и воспоминаниями об этой книге жила. Вот этими двумя вещами существовала – историей Ланцелота и о Ланцелоте, это две ее опоры, два костыля. Прозрела ли она полюбив Ланцелота или обрела подлинное зрение лишь в финале? Нет, она изначально была зрячей, но в последний момент перед свадьбой Эльза умоляет и остальных поднять головы, она пытается расшевелить застывшие тени, толкает их, отбивается от Генриха и Бургомистра, даже будучи негативом себя прежней она не сдается. И увидев вернувшегося Ланцелота она не готова сдаться,  словно ее любовь может все заживить, все спасти.

В Ланцелоте я запомнила три ударение, три важных точки.  Одна из них в самом начале, когда он размышляет на тему того, что это счастья, что он честный человек иначе пришлось что-нибудь хватать и бежать, в то время как так хочется покоя.  Вот этот самый «покой» его особенно волнует. Так будто он давно устал от скитаний и уже ищет место, где осесть. Как в итоге  выясняется это место его вполне устраивает. Вернувшись в город через год после победы над Драконом объявляя его своим Ланцелот лишь подтверждает что искал именно это место. Это красиво можно было бы уложить в концепцию Ланцелот-Дракон, представив на секунду, что Ланцелот превратился в Дракона не постфактум, а уже пришел таким, в миллиметре от толчка который превращает его в Дракона. Ланцелот в спектакле находился в хрупком равновесии между, и между.
Второе, это фраза про надежды на светлое будущее. Еще одна отсылка к только появившемуся в городе Ланцелоту, усталому, желающему покоя и разочарованному. В финале этот эффект лишь усиливается другой фразой  – все мы будет счастливы НАКОНЕЦ-ТО. Складывается ощущение, что Ланцелот  солдат прошедший войну, такими парни возвращаются из горячих точек, лишенные идеалов. Ланцелот потерявший душевную невинность. Удивлённый в большей степени не тому что ему подсовывают тазик, а тому, что ему дают хотя бы этот тазик в качестве оружия.  Когда Третья голова Дракона поднимает бурю душ вокруг него, заставляя их петь, Ланцелот ходит внутри этого круга понимая кошмарность окружающего, но бессильный пред этим. Мне даже кажется, что влюбляется он не столько в Эльзу, сколько потому что пришло время, ему нужно счастье, надежда и это способ, для обретения желаемого.

При этом с Драконом у Ланцелота больше схожести, чем различий. Оба, и Дракон, и Ланцелот лишены иллюзий и идеализма. Дракон даже голоса не повышает на заявление Ланцелота, о том, что город подумает, будто он трус, он уверен, что люди знают своего Дракона. Это усталая уверенность и понимание их, себя и заданных обстоятельств.

Вторая голова в принципе спокойна, даже казалась бы чересчур. Как наемный убийца, перечисляющий свой послужной список заказчику, который возможно еще сомневается в выборе исполнителя. В этом нет гордости, напротив, присутствует какая-та горечь. Не стыд, не самобичевание, но и неудовлетворённость этими победами. Они были, но они не насыщали, они просто были. Истинное поле битвы, где в смерти нет ничего, достойного уважения и подлинно героического. То о чем обычно не любят вспоминать, а если говорят, то спокойно, порой даже отстранено, дистанцируясь от уродства воины.
Еще запомнилось, как Вторая голова буквально требовала воды, зло требовала, а Первая голова отвечала ему, умудрённая все тем же опытом и лишённая иллюзий, что воды не принесут и Вторая голова, обессилив, склонялась к Первой.
Все три головы были одним целым так словно у одного человека, имелось три лица.
А то что, появляясь на сцене Третья голова потягивалась словно новая личина только проснулась, даже усиливало ощущение, что в одном теле жило три души. Три части одной личности, проявляющиеся, словно просыпаясь, по очереди.

Генрих Фарида Тагиева получился наивным злодеем, которого проталкивает папа, а он и не смыслит в этом ничего и в злодействе сущий ребенок.

Более того, на допросе Бургомистр узнает от Генриха больше чем тот от него. Вот что называется закалка. Чайник это не хохма, Чайник это позиция Бургомистра, в городе проще быть чайником – хотя бы делать вид, что ничего не понимаешь, что ты чайник. И просьба Генриха сказать правду вызывало в его отце почти злость  – какая, ко всем чертям, правда, при такой жизни?

Новый Генрих, сродни наивной живописи, прямо таки по определению  - лишён объема и перспективы. Хотя для Пирсмани и других замечательных художников творящих в этой манере, осознано, такое сравнение прозвучало бы оскорбительно. То, что делает актер примитивизм в чистом виде, схожий с рисунком ребенка. Если такова задумка, то она блестяще удалась.

Первый разговор Генриха и Эльзы, полностью ложится на плечи Эльзы. Когда Генрих рассказывает ей свой план Эльза доигрывает без единый реплики что она уже давно знает Генриха и привыкла к его прожектам, не вызывающим в ней интереса и сразу списываемых на очередную шутку, пока из слов Генриха она не извлекает мысль о том что Дракон испугался.  И поцелуя или объятий между ними быть не может. По тому, как подходит к Эльзе Генрих и как она выворачивается из его рук, по неловкости происходящего, понятно, что он к ней никогда в жизни не прикасался. Так что друзьями они может, и были в детстве, ходили по огородам еду для Дракона собирали в рамках работы в молодежной организации вроде пионерской (ЮПД – юные помощники дракона) от которой вместо галстука остались на память черные береты. Но женихом с невестой числились номинально.

Финал же  в этой сказе получился каким-то  промежуточным хэпи-эндом. Это и не счастливый конец, и не трагедия, что-то неопределенное и не дающее отпущение не в радости, не в слезах. Нового Дракон в лице Ланцлеота на сцене не появилось, пришел «старый, добрый» Ланцелот, этакий израненный солдат который возвращается любить, плодить детей, зализывать раны и … нафиг ему город? Он смотри на Эльзу влюбленными глазами, держит за руки, а она вознамерилась лечить его своей любовью. Садовник же произносит свой монолог так словно заранее знает, что его не услышат, что это бесполезно (собственно так оно и есть ведь Ланцелот занят своим счастьем, покоем и Эльзой) но все равно говорит, будь что будет, но говорит без надежды, на…светлое будущее для них всех, для жителей города. Зато у Ланцелота впереди светлое будущее маячит, ну и слава тебе господи.

Единственное что совсем не ясно, зачем для этого Ланцелоту надо было убивать Дракона? По привычке что ли? Или потому что он облюбовал это место для себя, а двоим им тут не ужиться? Идеализма-то в Ланцелоте больше нет, зацепиться не за что. Это побитое жизнью существо, не имеющее за душой ничего, ради чего стоит идти на подвиг. И монолог Ланцелота из конца первого акта словно существует параллельно роли. Разве что на последнем вздохе к нему приходит некая истина свыше, озарение перед смертью, того чего ему самому не хватало в жизни. Не боятся быть добрым, помогать и защищать, безумство смелых и чистых душой, то чего в самом Ланцелоте с самого начала не было.

0

59

И в продолжение сказанному выше:

05.02.2011

Ситуация интересная, в нишах на сцене два героя из которых Эльзе теоретически следует выбрать, с одной стороны стоит Генрих с другой Ланцелот, и хотя кого выберет Эльза заранее известно я бы при тех же исходных вчерашнего спектакля выбрала бы Дракона.
Соглашусь со словами Бургомистра, для Ланцелота все шуточки - пришел, напортачил и все таки победил. Жаль Эльзу, которой внушают любовь к этому Ланцелоту. Можно конечно припомнить монолог после боя с Драконом, когда Ланцелот отодвигает торопящуюся смерть и встраиваясь в последний луч гаснущей жизни говорит красивые слова. Но дорога к этим словам через первый акт не протоптана, а такие слова надо выстрадать. А так выходит лишь пара потрясающе сыгранных минут, на пустом месте. Честно говоря, грустно и чем дальше, тем грустнее.

С Генрихом вообще судить, о чем-либо сложно, поскольку актер не овладел текстом, скорее текст овладел им. Там где Генрих боялся потерять мысль, вспоминая следующею строчку, он говорил слишком медленно безэмоционально, когда просто не знал, что сказать терялся и не мог выплыть к тексту. Папа Бургомистр честно тащил сыночка на собственном горбу, и остальные партнёры по сцене делали тоже самое.

Зато теперь мне известен истинный герой происходящего на сцене – Шарлемань! Если бы не он Дракон бы уничтожил Ланцелота прямо там, на месте, и правильно, кстати, сделал бы, а Шарлемань своим маленьким бунтом, испуганным и от того еще более отважным, можно сказать чудом, свернул гору. В его и страх и смелость верится легко, чисто.

А еще в городе есть девочка, и вовсе не вредная )), которая вместо отсутствующего на сей раз мальчика, оранжевым платком сразила Дракона. Вот она точно рыцарь, герой! ))

Отредактировано Lek (2011-02-06 16:28:32)

0

60

5/02/2011

ППКС!!!
http://i015.radikal.ru/1102/07/7b918d742613.jpg

добавлю
У нас совершенно потрясающий Дракон, каждая из его трех голов. И при нынешнем пустейшем Ланцелоте этот Дракон в легкую победил бы, если бы был Генрих (нда, прежнего Генриха во многом будет оччччень не хватать, очень многом, начиная от специфической походки с юбочкой на поясе). А так ни (условно) свет не победит, ни (условно) тьма.

Больше не хочется верить... верить в спектакль. Хотелось увидеть Эльзу-Авилову, возвращения которой не видела. Она прекрасна, чувствуя настроение жителей города, она перенимает его и разговаривает с Ланцелотом, просит остановиться и не вызывать на бой Дракона. На свадьбе она с ужасом оглядывает окружающих ее жителей, мир рушится. Хотелось увидеть новую Третью голову (это нечто!). Да, были Машенька, Шарлемань, жители города. Головы дракона... спектакль не заслуживает таких персонажей. При отсутствующем Ланцелоте. Генрихе которого Бургомистр тащит на горбу. Хороший спектакль обещал быть, даже при своем рождении обещал подарить не только мысли но и веру в настоящее. В конце концов в любовь. Ну, хоть какой-то свет в этой беспросветной ж. должен быть.

С Генрихом засада полная. Бургомистр, конечно, протащил его на горбу через весь спектакль. Эльза изо всех сил удерживала свой рассказ о раненом Ланцелоте, пока Генрих вспомнит полуслово, которое должен сказать (а стоило ли ждать). Рассказ из детства, ну как получился.
Новый Генрих здорово вписывается в картинку спектакля. Периодически застывает в эффектных позах, временами выдает потрясающе точную интонацию. Но помимо совершеннейшей катастрофы с текстом, тихой речи (временами он говорил очень тихо, да это укладывалось в картинку, но его тупо было не слышно, приходилось вслушиваться), ощущение, что Генрих даже примерно не знает что он тут должен делать.

угробленная победа над Драконом – смерть всему живому:
Генрих:…… Ланцелот на ковре самолете теряет ориентацию
Бургомистр: Генрих сейчас речь не о тебе
Центр неприлично ржет и я его очень хорошо понимаю (надеюсь, что Тупталов, присутствовавший на спектакля, компромат заснял). Правда, смешно, только вот... все посмеялись и продолжили играть, а зритель зверь специфический, отпусти его на секунду и фик ты его зацепишь обратно в следующую секунду. И в слезы о погибшем Драконе поверить было уже сложно, а вот в драку – вполне. Кто там запулил ногой его упавший берет, не знаю, но выглядело классно

На повестке дня вопрос: зачем убирать Матошина и почему не Драченин или Лакомкин.
---
Не меньшая засада с Ланцелотом. Как-то очень долго хотелось верить, верить в «Дракона», верить, что не все равно. Не хочется разочаровываться. Продолжаешь верить. Раз. Два. Ну бывает. Но закономерно и во всех спектаклях... Первый раз разочаровываться было трудно (так сказать дебют на Юзе, случившийся года три назад)). Второй раз... еще труднее. Но отчего-то доктор Стравинский ушел из спектакля навсегда, а Дорн возвращается изредка. Да люди не идеальны и это нормально. Угробленые «Бабочки», ну хорошо, пусть так. Убитый Суббота в «Белоснежке» (когда-то не заподло было вызывать грозовые тучи по-настоящему, как во взрослом спектакле, но теперь дети недостойны), раскрошенный в порошок Ляпкин-Тяпкин (такая офисная змеюка была, с папочкой в руках, проныра с тихой поступью. Земляника жалуется, что все дети на него похожи... брехня, обычный бесцветный помещик, ну с парой заметных штришков. Медведев так и не срастается. Могу еще «Дракулу» и «МиМ» припомнить. В «Мастере» вообще улет – в руки фактически дают роль Мастера, Бездомный мог и более того несколько раз становился к финалу почти Мастером, последователем, который не будет писать этих стишком, но зачем эту чушь играть, проще хрени нагородить в клинике вместе с доктором Стравинским, которому тоже не особо это все нужно, кроме как ржачно подергаться)... но тут...такая некислая, противоречивая роль. Спектакль раз в полгода идущий... Значит не надо. Обидно. Знаю, что не прощаюсь с «Драконом» насовсем, там есть невероятная Эльза, есть головы, есть девчонка закрывающая ладонью кукле глаза, когда страшно, есть девчонки читающие оду дракону, есть Шарлемань, есть озорной Машенька, есть жители, которые оживляют картинку, но в этой картинке слишком размыт первый план....ланцелот условность. Полная хрень ведь не сегодня появилась. Лацелота цельного нет давно. Были кусочки, симпатичные, но они таяли, таяли, таяли и вот пожалте растаяли окончательно.
Эльза, оставайся с Драконом. Не прогадаешь! Потому что выбора там нет – мычащий Генрих или номинальный Ланцелот.

Все думаю ... ведь это сказка, а в сказке должен быть хороший финал, по крайней мере, пусть остается такое ощущение. Ланцелот обещает, что все будет прелестно и пусть это остается именно так. В это не сложно будет поверить (при правильном раскладе-то, легко поверишь), а те недвусмысленные намеки Третьей Головы, что «прелестно» в принципе быть не может, пусть стоят поодаль и не мешают надеяться, о них к финалу забываешь.
Но Ланцелота нет... и видимо, не будет. У него свои «ступеньки» и он ни одну из них не использует – жалобная книга (чё вспомнил, то сказал), «пробуждение» Эльзы (ваще улет спасибо что вспомнил), разговор с Третьей Головой (профукал шо швиштом). Какое должно остаться ощущение от этого пацана, который идет сражаться с таким замечательным Драконом. За что он сражаться собирается? Да кто бы знал бы. И в финале этот человек будет что-то говорить о том, что можно и что хорошо. А как поверить, если к этому финалу Ланцелот толком не сделал ни одного шага. Не знаю, должен же он что-то нести. Ну, теоретически афигеть какое добро. Или, извините за выражение, любовь. Не хухры мухры, за девушку дерется. Но, похоже, все таки хухры мухры.
***

Отредактировано rrr_may (2011-02-06 16:29:24)

0